— Зачем?
— Ради тебя, Доктор, — сказала Романа. Он посмотрел на Инносет.
— Мы знакомы?
— Да, Улитка. Это — я. Ты вернул меня.
— Инносет? — мягко сказал он. — Я думал, что потерял тебя. — И затем его тон изменился. — О, очень удобно. Любое оправдание сгодится, чтобы провести миленькую ознакомительную прогулку по времени до семейных проблем.
— Доктор! — сказала Лила. — Никогда не говори так!
— Это может быть удобным случаем, — добавила Романа.
Подошел Крис.
— Мы даже не знаем, кто эти люди.
— Хорошо. Я тоже. Убирайтесь!
Дороти пришла в отчаяние.
— Доктор, разве ты не доверяешь нам?
— Доверять вам? Я даже себе не доверяю.
— Мы не можем уйти, — сказала Инносет.
— Почему?
— Твой разум укрылся в теле Криса. Если мы потеряем тебя, то и его также. Ты этого хочешь?
Он посмотрел на них.
— Вмешивающиеся нахальные спутники.
— Только одни неприятности, — сказала Дороти.
— Абсолютно.
— Никаких подглядываний, — сказала Романа. — Слово президента.
Он кивнул и вернулся обратно.
— Нет, дедушка! Я не оставлю тебя! — Девушка отчаянно цеплялась за него. Ее глаза были красны от слез.
— Ты не можешь оставаться здесь, Сьюзен. На Галлифрее слишком опасно. Семья Мамлауреи позаботится о тебе.
— Я не уйду. Я хочу быть с тобой и помогать.
— Сьюзен! — В его голосе послышалась властная нотка. Она удивилась. — Ты должна пойти. Возможно, я тоже. Надолго.
— Куда? — прошептала она.
— Не знаю. Но я всегда буду с тобой. И однажды я вернусь. А ты будешь вспоминать меня.
Он крепко обнимал ее, когда в комнату вошла старуха с двумя сумками и плащами.
Сьюзен стихла, поскольку она была готова к отъезду.
Он выбрал несколько книг с полок и положил в ее сумку. Затем он вновь обнял ее.
— Пожалуйста, береги себя, дедушка.
— И ты, дорогое дитя.
— Я буду ждать. — Она выбежала из комнаты за няней.
Старик — по крайней мере, он казался очень старым — некоторое время стоял у окна. Вернувшись в комнату, он подошел к полкам, медленно проводя рукой по корешкам книг.
Всегда одно и то же, — сказал он.
Он спустился вниз по лестнице и вышел на улицу.
— Я думала, что на Галлифрее не было родителей, — сказала Дороти. Доктор повернулся к ней.
— Некоторые считают это преимуществом, — сказал он и растворился в воздухе.
— Когда-то были родители, — пояснила Инносет. — Смотря, насколько далеко Вы возвращаетесь.
Вновь они последовали за Доктором.
— Я предполагаю, что речь идёт о проклятии Пифии, — подвела итог Дороти.
Далекий пожар затух, но дым все еще дрейфовал по городу, душа серое утро. Строилось множество новых зданий. Здесь присутствовал оптимизм, утраченный в более позднем Капитолии, который они знали.
Верхний город строился на обширных арках. Они пересекались с другими арками и мостами, несущими здания и сады, соборы и колокольни.
Пока они летели к центру города, солнце прорвалось через дым. Это было бледное холодное солнце, но Инносет открыто заплакала при его появлении.
— Лила? — спросил Крис. — Ты в порядке?
Она держала за руки его и Роману, но была бледна, а глаза потемнели.
— Это из-за полёта, — сказала она. — Пройдет.
Впереди была башня высотой в сотню арок. Доктор шел на встречу на высший уровень, который был щедро усажен зеленью.
Человек в темно-красной одежде стоял среди серых роз, растущих там. Он был невысок и носил пышные усы. Он изучал шахматную доску, её фигуры находились в середине игры. Но в пределах каждого квадрата шла еще одна игра с ее собственными фигурами. Игра, которая нужно выиграть, чтобы квадрат смог стать частью большей игры.
Доктор подошел поближе, чтобы посмотреть на это, явно очарованный и неспособный сопротивляться этому.
Глубоко в пределах тех внутренних площадей, были еще площади, невидимые глазу. Доктор то ли сжимался, то ли фигуры росли вокруг него. Другие почувствовали себя вовлеченными.
— Где ты был? — потребовал человек в красном, и игра прервалась.
Другой человек, темный, скрытый, за которым они следовали, стоял перед ним со взглядом презрения.
— Убегал от твоих личных охранников, Рассилон. Почему они пытались убить меня?
Дороти почувствовала, что рука Инносет напряглась при упоминании этого имени.
— Я проинструктировал их найти тебя. Не больше.
— Они превзошли себя.
Правитель Галлифрея изучал глубины шахматной доски.