Бедная Саттралоп грубо разбужена от ее глубокого сна. Она — хранительница ключей, паук в центре паутины Дома, потерянная и убаюканная в темных мечтах как тетя Ада Дум, которая видела что-то противное в «Неуютной ферме». Нужно время, чтобы стереть сон с её старых глаз. Но когда она просыпается, то чувствует дрожащие протесты Дома, она видит незваных гостей в коридорах зеркал; и тайны, потерянные под пылью столетий, будут раскрыты. Намного лучше для всех, если она перевернётся и вновь заснёт.
Мне была нужна вставка, возвращающая к более счастливым временам и приключениям детства. Единственный солнечный свет в Лангбэрроу исходит из глубин памяти жизни перед темнотой.
Итак, это — жаркое сухое лето в долине у подножия горы Ланг. Кузина Инносет собирает ягоды вместе со своим плутоватым кузеном Доктором. Счастливые дни. Всё это нужно, чтобы подчеркнуть сырой мрак, в котором сейчас находится семья. Мне очень нравится эта небольшая сцена.
ГЛАВА 16. В гостях у кузины Инносет
Крис принял решение прежде, чем они подошли к комнате. Лучший способ понять это место состоял в том, чтобы оставаться нейтральным. Ничего не говорить, просто смотреть. Изображать инвалида.
Легче сказать, чем сделать. Голоса в его голове снова принялись шептать. Одно слово повторялось множество раз. Оно походило на Малджермин.
Что касается видений и мечтаний, он считал их экстрасенсорным эхом, исходящим от камней и древесины Дома. Но другие видения начались прежде, чем он добрался до Лангбэрроу. Они выглядели не менее яркими. Но не были его собственными снами. На них лежал отпечаток Доктора. Они являлись снами Доктора, но Крис не был уверен, спроектированы ли они сознательно или просто просачивались из головы Повелителя Времени.
Он почувствовал головокружение и лёгкую тошноту. Он застонал и обрушил весь свой значительный вес на Доктора и Инносет. Хорошо, что я не в доспехах, подумал он.
— Уверен, что драдж следует за нами, — пробормотал Доктор. — Не оглядывайтесь. Инносет запнулась и чуть не уронила Криса.
— Я возьму его.
Крис был удивлён, что Доктор поднял его на руки.
— За нами никого нет, — сказала Инносет.
— Говори за себя, — пожаловался Доктор, поскольку они продолжали идти. — Что за место. Странно, что у нас не выросли глаза на затылке.
— Кто это? — спросила Инносет.
— Крис? Он — мой друг. Он доверяет мне. Лучше расскажи мне о похороненном Доме. И что там насчёт убийства?
— Какого убийства? — резко ответила Инносет. — Не было никакого убийства. Квинц застыл. Никто и не говорил о Квинце, подумал Крис.
— Я думал об Аркхью, — сказал Доктор.
Я тоже, подумал Крис. Мой главный свидетель. И теперь он мёртв. Как забавно.
— Он всегда был безобидным парнем, насколько я помню. Вежливый, скромный. Необычный для этой семьи. Всегда витал в облаках.
— Так и есть, — ответила Инносет. — Но теперь этому конец.
Они продолжали идти в тишине. Дом, казалось, растягивался на несколько миль. Наконец Инносет прервала молчание.
— Где ты оставил ТАРДИС?
— Ага, — произнёс Доктор. — Значит, ты подслушивала.
— Думаю, это единственный способ попасть сюда.
— Я предполагаю, что трансматовая кабина неоперабельна всякий раз, когда что-то происходит.
— Да.
— Так или иначе, теперь я здесь, мы можем разбудить Квинца и разобраться с этим. Ответа не последовало. Крис услышал, как поворачивается дверная ручка.
— И я надеюсь, что стоило ждать, — добавил Доктор. Когда он развернул Криса, чтобы пройти в дверной проем, то пробормотал: — Я надеюсь, ты запоминаешь всё это.
Крис услышал ещё один знакомый голос.
— Я привёл Мэлджамина, как ты и… Голос задрожал.
Крис открыл наполовину один глаз и увидел кузена Оуиса, одетого в старьё, но все еще с полным лицом, во всяком случае, по сравнению с другими обитателями этого места.
Оуис уставился на вновь прибывших как школьник, широко открыв рот.
— Этикет, — сказала ему Инносет, но, видимо, напрасно. Она поправила порванный платок, прикрывавший большое зеркало.
Крис почувствовал, что Доктор хочет снять свою шляпу и представиться, но его руки были заняты. Он аккуратно положил Криса на стул.