И снова, при чем здесь импринтинг? Все просто. Чтобы добраться до террористов, Вагнеру и Аткинсону — в сопровождении группы захвата, конечно же — пришлось войти в здание и разделиться. Они оба могли погибнуть. Если бы они были импринтами, они просто не смогли бы работать бесстрастно, не думая о том, жив ли другой, находящийся в такой же опасности партнер.
— …поздравим ее! Фаина, выходите к нам.
Что? Кто? Но вокруг уже хлопали в ладоши — кто, как Катя, радостно и с энтузиазмом, а кто, как Ласточкина, с кислым выражением лица и кислыми же эмоциями, которые я, к счастью, с такого расстояния ощущала только краем.
— Идемте же. — Веревкина смотрела прямо на меня, и мне пришлось подняться с места и спуститься по ступенькам к ней. Она положила руку мне на плечо, другой рукой держа распечатку письма с уже знакомым мне глазом в левом верхнем углу бланка, и обернулась к аудитории. — Решением Московской комиссии от 7 марта 20.. года студентка 2 курса психфака ТюмПУ Фаина Юрьевна Голуб принята в Высшую школу психопрактиков «Ланиакея».
Веревкина посмотрела на меня, улыбаясь довольной улыбкой, и мне пришлось улыбнуться в ответ. Ну конечно. А ты ждала, что ответ тебе вручит Вагнер, правда? Обнимет, расцелует и пожелает удачи, скажет, что будет скучать.
Меня поздравляли, и я благодарила за поздравления до конца пары. Но осознания — полного осознания происшедшего — не было. Пока не пришло.
— Фаина, зайдете ко мне потом, напишете заявление о переводе на заочную форму обучения, — сказала Веревкина уже на перемене, задержав меня у выхода из аудитории, чтобы отдать распечатку. — На следующей неделе сдадите зачеты по предметам и переведетесь. С первого апреля начнете обучение уже в Москве. Желаю вам удачи.
— Спасибо, — сказала я, забирая письмо.
— И я видела сюжет, — Веревкина внимательно посмотрела на меня, и я покраснела от ее взгляда. — Денис Николаевич сказал, вы сработали на твердую «пятерку». Так и есть… даже несмотря на то, что кинетический захват вы исполнили еще хуже, чем обычно, и чуть не упустили акцепторов.
— Знаю, — вздохнула я.
— Ну, идите. Еще увидимся.
Я вышла из аудитории… и оказалась в объятьях радостно вопящей Кати. Тут уже и мои эмоции взяли верх, и я тоже обняла ее, едва не лопаясь от ликования. Мы перетащили наши вещи в аудиторию, где должна была проходить следующая пара, психодрама, и всю перемену провели на подоконнике в коридоре, обсуждая, что да как.
Уже дома я записала номер Вагнера в записную книжку в телефоне. И его «Поздравляю. Вы приняты» стало выглядеть чуточку более лично… как будто и в самом деле ему было не все равно.
Глава 6
Как я и обещала Катюхе, мы с ней пошли на выходных в ночной клуб. «Провокация» — есть такое в Тюмени заведение, где можно и поесть, и выпить, и потанцевать, и даже не придется платить за вход.
Привычная вывеска с перечеркнутым глазом смотрела на нас с двери. В Тюмени, где находилось одно из самых больших в России скопление психопрактиков, закон о блокировке способностей работал четко. Фейсконтроль равнодушно чиркнул по нам взглядами, и мы прошли внутрь, туда, где били тяжелые басы и в воздухе стоял белый дым.
— Где наш столик?! — завопила я, пытаясь перекрыть стоящий вокруг гул.
Катя ткнула в сторону галереи. Она позвонила заранее и забронировала нам места — и правильно, народу было битком. Суббота, люди едва успели прийти в себя после восьмимартовских выходных, а тут снова выходные. Некоторые, похоже, так и не протрезвели еще с праздника.
Мы с Катей плюхнулись на красные диванчики и развернули меню. С соседнего диванчика нам помахали Раф-4, и мы махнули в ответ, радуясь, что видим своих.
Пока несли наш заказ, Катя в очередной раз подвергла меня огневой атаке. Заставила пересказать письмо и разговор с Веревкиной, показать смс-ку Вагнера в телефоне.