Да не смотрите, вы на меня так! Что я похожа на садистку?
Нет! Вы не правы, причинять боль человеку, мне не доставляет удовольствие, это путь ко Тьме.
Но иногда пытать пленных приходится, на Одичалых и Окрещёных Магия Подчинения не действует, а вытянуть информацию необходимо, вот и приходится, хотя не люблю я это.
Обсуждая всякую ерунду, мы добрались до Муниципалитета.
Через центральный вход не поперлись, нас учительница заранее предупредила, что надо зайти с боку, через въезд. Там на проходной встретил дедок охранник, мы ему показали направления, он записал нас в журнал, открыл дверь и крикнул рабыне, которая мыла машину возле курилки.
— Катька иди сюда, покажешь девчонкам Камеру Смертников. — и пошёл спокойно назад на пост.
Рабыня подбежала и поклонилась.
— Госпожи, прошу Вас следовать за мной. — вежливо она повела нас.
Такое уважительное, обращение девчонки постарше, к нам, впечатляет.
— Свет, мне не нужен никакой мальчик, я возьму эту рабыню. Хочешь рабыня послужить величию Безликого Бога Хабаровска? — черт дёрнул меня подколоть девчонку, идущую впереди.
Она как-то сжалась, остановилась и проблеяла:
— Как будет угодно Госпоже. — мне стало даже как-то жалко смотреть на неё.
Она привела нас в отдельное здание, это Рабский Корпус, я сейчас уже все эти места стали как второй дом, а тогда всё в диковинку было.
Мы зашли внутрь, и повернули направо. Перед большой дверью рабыня поклонилась нам.
— Госпожи, прошу Вас во внутрь. — голос её дрожал.
Ей явно не хотелось входить во внутрь. Нам тоже, но пройти проверку Обретения Сродства к Магии придётся, хотим мы того или нет.
Мы зашли.
Как ни странно, ничего страшного нет. обычный кабинет, письменный стол, с компьютером, диван, на диване сидел пузатенький мужичок в белом халате и читал книгу.
На стенах фотографии, принты картин, и сушёные букеты, шапки белых цветов, майоры, бессмертники, и в каждый букет был обязательно вставлена бурулька камыша. Я не могла удержаться от мысли, что хорошо бы здесь всё расхерачить, и напоследок распустить камышовый пух.
Чайник и чашки стояли на тумбочке. На чистой, белой, вышитой салфеточке.
Чистенько, уютненько, и чувствуется женская рука.
Потом я узнала, что это кабинет Первой рабыни, хорошая была тетка, не та свинья что в Муниципалитете сейчас.
В углу напротив двери висел вышитый нитками на белом рушнике, образ Спаса Нерукотворного.
Я тогда была невоцерковлёной, девчонка ещё, в голове ветер напополам с единорогами и принцами. Потом, под влиянием Светкиной матери, я стала ходить в Церковь. Стала молиться за мужа, детей, девчонок из отряда. Церковь — это единственное место, где нами не брезгают. Где можно прийти и поплакать перед иконой, и некто тебе не скажет, «Пошла Вон рабыня!» священник выслушает исповедь, укрепит дух. Да и просто побыть с людьми под сводами Храма Божьего, оставив заботы и хлопоты. Когда после литургии выходишь из дверей и трижды осеняешь себя крестным знаменем, на душе лёгкость и печаль. Светлая печаль.
Я глянула в скорбные глаза Спасителя, и мне тогдашней девчонке захотелось развернуться и уйти.
Эта светлая и уютная комната совсем не вязалась с тем, что мы представляли себе по дороге из дома, ну не похожа эта комната с букетами на стенах, на подвалы инквизиции из фильма «Крест и Маятник».
Цветы и репродукции, и никакой пыточной справы.
— А, на ОСМ! Хорошо! — обрадовался толстячок нам.
Взяв направление что-то набил в компьютере, потом мы расписались в журнале и по его жесту сели на диван.
— Так небольшой инструктаж. Про необходимость магии наших двух гильдий говорить даже не буду, вам в школе и без меня рассказали, всё понятно? Может уточнить что ни будь? Что ни будь духоскрепненькое и душеспасительное произнести? — начал инструктаж мило улыбаясь толстячок.
Мы мотали головой и мычали что-то не вразумительное на каждое его предложение.
Душегубов все боятся, про них такое рассказывают, а тут сидит толстячок и мило улыбается.
— Восемнадцать исполнилось, все люди взрослые? — уточнил формальность, прекрасно зная, что малолеток ни пытать ни ОСМ проходить нельзя.
Боги берегут нашу нравственность.
— Девушки, нет никаких религиозных или идеологических вывертов, что Вам мешают, пройти испытание? — мило улыбнувшись спросил дядька.
Мы мотали головой, и всё отрицали.
— Вы мне сразу скажите, если что, в школе на Бычихе на прошлой неделе в меня инструментом кидались, я-то ко всему привычный, но инструмент был раскалённый. — улыбнулся очаровашка.
Мы всем своим видом порицали недоумка, кинувшего что-то в столь милого человечка.