Ланселот, или рыцарь телеги

«О госпожа, раз вы велите,
Мы спешимся, благодарим,
И нам ночлег необходим».
Все спешились, и дамой сей
Повелено принять коней.
Она здесь властью обладала.
И дочек, сыновей призвала.
Они явились, куртуазны,
Все как один благообразны,
Девицы рыцарям под стать.
Одним велела сёдла снять,
Скребницей вычистить коней.
Никто не прекословил ей,
Всё, что велела, выполняли.
Велела, чтоб доспехи сняли –
Исполнить дочери бегут.
С них сняв доспехи, им дают
Плащи короткие, служа.
Затем ведёт их госпожа
В дом (он красой чарует взор),
Но в нём отсутствовал сеньор,
В лесу он занят был делами
С двумя своими сыновьями.
Он возвратился, и – пример
Безукоризненных манер –
Хозяйка встретила сеньора.
Ту дичь, что он принёс из бора,
Как только дети разложили,
Отцу немедля сообщили:
«Сеньор, не знаете, сейчас
Три рыцаря в гостях у нас».
«Почтим же Господа хвалами!» –
Сказал и вместе с сыновьями
Гостям обрадовался он.
Хозяйке медлить не резон,
И все готовы вплоть до млада
Служить гостям своим как надо:
Одни готовить ужин стали,
Другие свечи расставляли,
Те вспыхнули, едва зажгли.
Им полотенце принесли,
Для омовенья дланей воду,
Ведь не скупились им в угоду.
К столу направились потом.
В гостеприимном доме том
Они оставили тревогу.
Лишь ужин начали, к порогу
Подъехал рыцарь в мгле вечерней,
Быка он был высокомерней,
Быка, чья всем известна спесь.
Явился он в доспехах весь
На боевом коне в то время.
Одной ногой упёрся в стремя,
Другую вскинул, чтоб держаться
И элегантнее казаться,
Коню на шею с чудной гривой.
Так он предстал им горделиво,
Но даже не замечен был,
Пока к столу не подступил,
Сказав: «Узреть бы гордеца,
Того безумца-удальца,
Ум у кого настолько скверен,
Что он, придя в страну, намерен
Преодолеть здесь Мост Меча!
Ты труд предпринял сгоряча,
Вотще не шёл дорогой верной».
Тот, оскорблённый непомерно,
Не потеряв спокойный вид,
«Преодолею», – говорит.
«Ты?! Ты осмелишься, ужели?!
Ты бы подумал, в самом деле,
Пред тем, как на сие пойти,
О всех последствиях пути,
О том, к чему придёшь ты эдак.
Телегу б вспомнил напоследок.
Взобрался ты в неё тогда,
Не знаю, много ли стыда
Познал, проехавшись в телеге.
Но коль есть разум в человеке,
Решиться б он на то не мог,
Коль в том бы выслушал упрёк».
Тот, кто внимал словам его,
В ответ не молвил ничего,
Но у хозяина с семьёй
Причины были речи той
Дивиться искренне, внимая.
«Мой Бог, невзгода-то какая! –
Так молвил каждый сам себе, –
Будь проклят час в его судьбе,
Когда в телегу вздумал сесть он –
Поступок низок и бесчестен.
Мой Бог, почто в том обвинён,
Почто в телеге ехал он?
За грех какой, за преступленье?
Не смыть такое обвиненье.
Коль не чернить его б тем пятнам,
И в целом мире необъятном
Мы не нашли бы никого
Храбрей, достойнее его
И столь прославленных к тому ж.
Возьми всех рыцарей, сей муж
Всех благородней и прекрасней,
Когда о нём твердят не басни».
Сей думой каждый озабочен,
Другой же рыцарь гордо очень
В то время начал речь такую:
«Послушай, рыцарь, чтó толкую.
К Мосту Меча ты держишь путь.
Коль хочешь, не трудясь ничуть,
Преодолеешь без хлопот –
Переплывёшь по глади вод
На лодке быстро. Посему
С тебя я плату изыму,
Что я за переправу ставлю –
Тебя тотчас же обезглавлю.
А нет, так всё в моей ты власти».
И тот ответил, что несчастий
И гибели не ищет он,
Не ставит голову на кон
В опасном приключенье этом.
И не замедлил тот с ответом:
«Раз ты не принял предложенье,
Посмотрим, кто от соглашенья
Потерпит горе и позор.
Сразиться выходи на двор».
Другой сказал, войдя в игру:
«Не откажусь, но не совру,
Что отказался бы с охотой.
Уж лучше драться, чем на что-то
Гораздо худшее поддаться».
Но прежде, нежели подняться
Из-за стола, где он сидел,
Пажам он строго повелел
Седлать коня его мгновеньем
И побежать за снаряженьем.