Ланселот, или рыцарь телеги

Теперь она повеселела
И ни за что бы не хотела,
Чтоб горе с ним стряслось такое.
Вот Ланселот вошёл в покои
И торопился сколько мог.
Едва вступил он за порог,
Король облобызал его
И рад был гостю до того,
Что и летать готов он был.
Умерил он восторга пыл,
Сказав связавшим Ланселота,
Пусть ждут сведенья с ними счёта
И мёртвыми себя считают.
Ему на это возражают,
Мол, думали, что он велел.
Король им: «Перейдён предел.
Здесь правда вами мне открыта.
Сей рыцарь под моей защитой,
И значит, не ему урон,
А мне, ведь мной отпущен он.
Но тем не хвастайтесь потом,
Когда покинете мой дом».
Услышав речь негодованья,
Воитель приложил старанья,
Чтоб мир наладить сей же миг.
Когда успеха он достиг,
Введён к монархине был прямо.
И взор не опустила дама;
Напротив, радостно навстречу
Пошла к нему, любезной речью
Почтив желанный ей визит,
Затем с собою сесть велит.
Легко беседа потекла,
Обоих сразу увлекла,
Поскольку тем у них хватало –
Любовь давала их немало.
Тут стало рыцарю понятно,
Что государыне приятно
С ним говорить, и не без вздоха
Сказал он так: «С тех пор, как плохо
Меня вы приняли, мадам,
Себе ответа я не дам,
Почто причину утаили?
Меня вы чуть не погубили,
Но не осмеливался я
Спросить вас, в чём вина моя
И каково же прегрешенье.
Днесь искуплю я преступленье,
Но в чём оно, мне надо знать,
Чтоб непокой души унять».
И королева говорит:
«Ужель телега вам не в стыд?
В неё садились вы, страшась
И сожалением крушась,
Что не было пути иного.
И потому-то вам ни слова,
Ни взгляда не послала я».
И рыцарь молвил: «Судия
Грешить мне не позволит боле
И поразит, коль вашей воле
Я что-то поперек свершу.
Но, заклиная вас, прошу
Дать искупить мне прегрешенье,
И если заслужу прощенье,
Мне сообщить, что я прощён».
«Мой друг, ваш промах искуплён,
Вы ничего мне не должны
И мной всецело прощены».
Он: «Благодарствую за милость,
Но всё, что на сердце скопилось,
Не здесь мне выразить словами,
А только с глазу на глаз с вами,
Когда позволите мне вы».
И плавным жестом головы
Она на окна указала.
«Сегодня вечером, – сказала, –
Придите к этому окну,
Когда все отойдут ко сну.
Вы проберётесь через сад,
А здесь искать вам запретят
Подругу на ночь, верьте мне.
Внутри я буду, но извне
Сюда пройти не суждено вам,
Прикосновеньем рук и словом
Дано общаться будет нам.
Коль по душе такое вам,
Останусь до утра в том месте,
Но всё ж мы быть не сможем вместе,
Поскольку в спальне у меня
Кей-сенешаль лежит, кляня
Свои бесчисленные раны,
А на двери, что под охраной,
Не отпереться в ночь замку.
Придёте – будьте начеку –
Везде расставлены шпионы».
«О госпожа, – в ответ влюблённый, –
Шпионам не по силам я –
Не дремлет бдительность моя».
Так обусловивши свиданье,
Они простились в ликованье.
И Ланселот, покинув зал,
Всю боль, что прежде испытал,
Смог позабыть и превозмочь.
Была ещё далёко ночь,
И день ему казался дольше,
Чем сотня дней иль даже больше,
Казалось, год не столько долог.
Спусти уж ночь туманный полог,
У госпожи б он был давно.
Вот, побеждая свет дневной,
Простёрла ночь над миром крылья,
Скрывая день своей мантильей.
Как чёрный плащ, сомкнулся мрак.
Увидел рыцарь: день иссяк,
И сразу притворился вялым,
Сказался хворым и усталым,
Что, мол, ко сну его клонит.
Наверно, каждый объяснит,
Кто прибегал к тому приёму,
Зачем изображал он дрёму
Пред замка жителями всеми.
Но одр не свой его в то время
К себе манил; он бы не лёг
И сил в себе найти б не мог,
Хотя бы пожелать решиться
Вдруг до такого опуститься.
Он тихо встал с одра скорее,
Ни на минуту не жалея,
Что ночь беззвёздна, нет луны,
И факелы не зажжены,
И свечи в доме не горят.
Но был он убедиться рад,
Что всё это осталось в тайне:
Считали, что в опочивальне
Он будет спать ночь напролёт.
Без провожатых Ланселот
Пробрался в сад в ночной тиши,