Кабыздох перевернул мешок. На расстеленную плащ-палатку с мягким, шелестящим звуком вывалилась гора свежих, пахнущих типографской краской стодолларовых купюр. Банковские упаковки ложились друг на друга, образуя внушительный зеленый холм.
Пилюля поперхнулся воздухом и медленно осел на пустой контейнер от ракет. Прапорщик, всю жизнь считавший казенные портянки и банки с тушенкой, никогда в жизни не видел столько наличности разом.
— Это ж… это ж сколько тут? — сипло выдавил санинструктор, потянувшись к ближайшей пачке.
— По предварительным подсчетам, Иннокентий Петрович, здесь около двух миллионов в валюте вероятного противника, — спокойно ответил Арнольд Арчибальдович.
Инженер изящным движением отряхнул брюки от лесной грязи и присел на корточки возле денег. Сапер брезгливо подцепил одну купюру двумя пальцами, словно дохлую лягушку.
— Исключительно грязная бумага. Никакой эстетической ценности. Но, как инструмент воздействия на умы слаборазвитых капиталистических элементов, работает безотказно.
Кхам и его партизаны стояли в сторонке, непонимающе переводя взгляд с русских солдат на гору бумаги. Для лаосских крестьян эти зеленые фантики не имели никакого смысла. За них нельзя было купить рис в джунглях, из них нельзя было стрелять. Оружие в ящиках интересовало их куда больше.
Скобарь, перехватив их взгляды, согласно кивнул и взялся за лом. С хрустом вскрыв первый ящик, пулеметчик извлек на свет новенькую, густо покрытую оружейным маслом М16.
Десантник покрутил черную пластиковую винтовку в пудовых ручищах, заглянул в ствол, щелкнул затвором и скептически поморщился.
— Тьфу ты, игрушка пластмассовая, — вынес вердикт Иван Михайлович. — Легкая, конечно, удобная. Но капризная, стерва. В грязь уронишь — заклинит. Это вам не наш Калашников, которым можно окопы копать.
Пскович повернулся к вьетнамскому капитану.
— Нгуен, объясни союзникам. Машинка точная, бьет кучно. Но чистить ее теперь придется не раз в день, а после каждого чиха. Пусть старые французские трещотки не выбрасывают, пригодятся на черный день. А эти черные весла раздайте личному составу.
Азиатские партизаны с благоговением принимали новое оружие. Кхам прижал холодный пластик приклада к щеке, и на его изможденном лице расплылась хищная, счастливая улыбка. Теперь его отряд по огневой мощи ничем не уступал элитным подразделениям армии Ванг Пао.
Хмельницкий подошел к горе денег, закурил трофейную сигарету и задумчиво посмотрел на Бенджамина Франклина, взирающего на него с верхней пачки.
— Шуруп, — не оборачиваясь, позвал командир.
— Я, товарищ старший лейтенант! — связист тут же оказался рядом, готовый записывать.
— Ты говорил, в эфире паника. Что конкретно поют? Кому предназначались эти деньги?
Рябов достал свой замусоленный блокнот и быстро пробежался по строчкам.
— Слушал открытые каналы хмонгов. Генерал Ванг Пао рвет и мечет. Эти два миллиона — жалованье его полевым командирам за три месяца. Наемники без денег воевать не любят. Уже начались перебои. Ванг Пао орет на кураторов из ЦРУ, требует свои бабки. А американцы в ответ требуют от него найти тех, кто сжег конвой. В общем, у них там жабогадюкинг в самом разгаре. Пауки в банке начали жрать друг друга.
— Прекрасно, — Семен выпустил струйку густого дыма. В его глазах блеснул холодный, расчетливый огонек. — Нет ничего лучше, чем помочь врагам перегрызть друг другу глотки. Арнольд, Яник, как у вас с фантазией?
Аристократ и штурмовик переглянулись.
— Могу заминировать эти пачки так, что при вскрытии у генерала Ванг Пао оторвет руки по самые плечи, — деликатно предложил сапер, поправляя воротничок.
— А я могу из этих фантиков сложить огромный пролетарский кукиш и оставить его на крыльце американского посольства во Вьентьяне! — жизнерадостно бабахнул Кабыздох.
— Креативно, но мелко, — Хмельницкий затушил окурок о подошву. — Мы сделаем хитрее. Ванг Пао думает, что ЦРУ его кинуло. ЦРУ думает, что на конвой напал регулярный спецназ Северного Вьетнама. Мы должны подлить масла в этот костер.
Инструктор присел на корточки, взял одну банковскую пачку и похлопал ей по ладони.
— Эти деньги пойдут на создание нашей собственной агентурной сети. Нам нужны глаза и уши в деревнях. Мы начнем скупать информацию. А заодно пустим слух, что часть денег из конвоя осела у доверенных лиц самого Ванг Пао. Пусть американская контрразведка начнет трясти генеральское окружение. Ищите крысу в своих рядах, господа капиталисты.
Нестор Шульга, до этого молча чистивший свою СВД в тени скалы, удовлетворенно кивнул.