— «И посею между ними раздор, и восстанет брат на брата», — тихо процитировал снайпер. — Грамотный ход, командир. Пуля убивает одного. Жадность и подозрительность могут убить целую армию.
— Именно, Нестор. Нгуен! — рязанец подозвал вьетнамца. — У Кхама наверняка есть надежные люди в деревнях ниже по реке. Пусть берет десять пачек. Найдет тех, кто снабжает наемников рисом, и щедро заплатит. Нам нужны точные графики патрулей и расположение складов ГСМ. За доллары эти торгаши продадут родную мать, не то что американские секреты.
Капитан выслушал, хищно улыбнулся и перевел приказ лаосцу. Кхам, поняв задумку, радостно закивал. Партизанская война переходила на новый, недоступный ранее уровень. Теперь у них была не только огневая мощь, но и финансовый рычаг, способный ломать вражескую логистику изнутри.
— Ну а теперь, славяне, — Хмельницкий поднялся и обвел взглядом свой измотанный, перемазанный грязью и копотью отряд. — Отдыхать. Пилюля, организуй усиленный паек. Скобарь, проследи, чтобы местные правильно смазали свои новые игрушки. Завтра выступаем в роли щедрых покупателей. Начинаем покупать этот лес оптом и в розницу.
Джунгли вокруг базы наполнялись деловитым лязгом оружия и тихими разговорами. Механизм советской диверсионной машины, получив свежее топливо, набирал обороты, готовясь нанести следующий, еще более болезненный удар в самое слабое место американской военной машины — в ее кошелек.
Глава 28
Утро на партизанской базе началось с отборного, многоэтажного мата прапорщика Пилюли. Санинструктор бегал вокруг ручья, размахивая пухлой пачкой стодолларовых купюр, и громогласно распекал молодого лаосского бойца.
— Ты куда эту бумагу потащил, дистрофик⁈ — бушевал эскулап, тыча франклинами прямо в лицо перепуганному азиату. — Я тебе для чего лопухи показывал? У этой типографской краски токсичность такая, что у тебя вся задница волдырями пойдет! Я тебя потом зеленкой мазать не буду, сразу йодом прижгу, чтоб до самых гланд пробрало!
Лаосец ни слова не понимал, но грозная интонация и упоминание йода заставили его вытянуться по стойке смирно.
Иван Михайлович Скобарь, сидевший на бревне и методично разбиравший трофейную М16, только добродушно хохотнул в густые усы.
— Не шуми, Петрович. У парня тяга к буржуазной роскоши проснулась. Хотел, так сказать, приобщиться к американской мечте через самое сокровенное место.
— Я ему сейчас такую мечту через клистир устрою, он забудет, как по нужде ходить! — не унимался прапорщик, пряча забракованную туалетную бумагу стоимостью в десять тысяч долларов обратно в вещмешок. — Антисанитария сплошная!
На поляну, хрустя ветками, вывалился Кабыздох. Обрусевший немец тащил на плече целую охапку сухого бамбука для костра.
— Что за шум, а драки нет? — жизнерадостно прогудел штурмовик, сваливая дрова у кострища. — Ваня, ты посмотри, как капитал разлагает неокрепшие умы пролетариата! Стоило только принести в лагерь мешок денег, как началась форменная деградация. Прав был старик Маркс — нет такого преступления, на которое не пойдет капиталист ради трехсот процентов прибыли!
— Ты мне Марксом не тычь, Яник, — Скобарь с раздражением отложил в сторону пластиковое цевье американской винтовки. — Ты лучше скажи, как эту пластмассовую дуру нормально смазать? Там зазоры такие, что пылинка попадет — и клин словишь. Игрушка, а не оружие. Тьфу! То ли дело наш Калашников — в болото уронил, сапогом пнул, и он дальше строчит.
— Тактика, Ваня, тактика! — Кабыздох поднял вверх указательный палец. — Это оружие для чистоплюев. Выскочил из вертолета, пострелял и обратно в казарму, кока-колу пить. А мы их сейчас лицом в нашу пролетарскую грязь макаем.
Дискуссию прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир вышел из-под скального козырька, на ходу протирая лицо влажным полотенцем. Рязанец выглядел свежим, собранным и по-армейски жестким.
— Кончай балаган, славяне, — негромко, но веско приказал офицер. — Скобарь, заканчивай с матчастью, проверь посты. Пилюля, как там Зимин с Тарасовым?
— Температуры нет, швы чистые, товарищ старший лейтенант, — тут же отчеканил санинструктор, забыв про инцидент с валютой. — Жрать просят так, что за ушами трещит. На американских пайках быстро массу наберут. Через недельку в строй поставлю.
— Добро.
Из зарослей бесшумной тенью вынырнул Нестор Шульга. Снайпер только что сменился с дежурства на периметре. Крестоносец привычно перекрестился, снимая с плеча СВД.
— Командир. Нгуен с Кхамом возвращаются. Идут быстро, не таятся. Судя по лицам — новости принесли.