Хмельницкий подобрался. Ночная вылазка Кхама в соседние деревни с пачками долларов должна была принести первые плоды.
Вскоре на поляну действительно вышли капитан Нгуен и командир лаосских партизан. Кхам выглядел уставшим, его одежда намокла от росы, но глаза горели хищным, азартным огнем. Вьетнамец тут же подошел к Семену.
— Докладывай, союзник. Как прошла торговля? — рязанец жестом пригласил разведчиков к плоскому камню, заменявшему стол.
— Торговля хорошо, командир, — Нгуен утер пот со лба и довольно оскалился. — Кхам ходить к людям, которые рис для база продавать. Дать много денег. Очень много. Сказать, что это подарки от лейтенант Сун.
— Сун? Это кто такой? — нахмурился Скобарь, подходя ближе к импровизированному штабу.
— Сун — правая рука генерал Ванг Пао, — пояснил капитан, старательно выговаривая русские слова. — Он отвечать за снабжение. Теперь вся деревня думать, что Сун украл деньги американцев и спрятал. Американский конвой пропал, а Сун вдруг много доллар платить начал.
Хмельницкий усмехнулся. Операция «гнилое семя» дала всходы быстрее, чем он рассчитывал.
— Отлично сработано. Что наемники? Как отреагировали?
— Они злой. Очень злой, — Нгуен рубанул ладонью воздух. — Три месяц без зарплата. Сидеть на база «Гризли», пить рисовый водка. Утро один отряд Суна стрелять начал. Драка большой был. Американцы из Сайгон звонить, ругаться. Сказать, что прислать проверка на вертолет. Искать деньги.
— Вот это я понимаю — диалектический материализм в действии! — громогласно восхитился Кабыздох, потирая пудовые кулаки. — Буржуи начали жрать друг друга из-за резаной бумаги!
Из своей ниши с аппаратурой выскочил Шуруп. Радист на ходу натягивал наушники на шею, размахивая исписанным листом из блокнота.
— Товарищ старший лейтенант! Подтверждаю слова союзника! Эфир просто кипит! — скороговоркой доложил сержант. — Янки в ярости. Они перехватили слухи из деревень. Ванг Пао кричит, что это клевета коммунистов, но ему не верят. Через два часа на эту их базу «Гризли» прилетает борт из Сайгона. Везут инспектора ЦРУ с охраной и, судя по всему, следователей. Будут трясти генеральских замов.
Семен достал полетную карту и развернул ее на камне.
— Где эта база «Гризли»?
Нгуен уверенно ткнул узким пальцем в точку на карте, километрах в двадцати к югу от их текущего укрытия.
— Здесь. Старый французский форт у река. Там склад бензин и склад патрон. Наемники там спать. Охрана сейчас плохой. Они друг друга больше бояться, чем партизан.
Рязанец достал из кармана разгрузки трофейную зажигалку «Zippo», крутанул ее в пальцах, не высекая огня. Мозг командира работал как сверхмощный арифмометр, просчитывая варианты.
Враг дезориентирован. Наемники готовы перестрелять собственных командиров. Прилет инспектора ЦРУ — это идеальная мишень. Если уничтожить эту комиссию прямо на базе Ванг Пао, американцы решат, что генерал окончательно вышел из-под контроля и поднял мятеж.
— Значит так, славяне, — голос Хмельницкого стал холодным и рубленым. Вокруг камня мгновенно повисла тяжелая, рабочая тишина. — Ситуация идеальная. Мы бьем прямо в осиное гнездо, пока осы грызутся между собой. Цель — база «Гризли». Задача — устроить там показательный ад во время визита американской комиссии.
— Полный снос, шеф? — деловито уточнил Арнольд Арчибальдович. Инженер изящно поправил воротничок тельняшки и достал из кармана чистый носовой платок, протирая им лезвие ножа. — Вы упомянули склад горюче-смазочных материалов. Это открывает поистине безграничные горизонты для архитектуры разрушения.
— Именно, Арнольд. База должна взлететь на воздух так, чтобы в Сайгоне стекла дрожали. Но главное — мы должны оставить четкий след. Янки должны быть уверены, что их инспекторов подорвали люди Ванг Пао.
Семен повернулся к вьетнамцу.
— Нгуен. Скажи Кхаму, пусть отберет четверку самых толковых и выносливых бойцов. Пойдут с нами налегке. Оружие — только американские М16 из трофейных. Оставим на базе пару пустых магазинов и гильзы от их новеньких винтовок.
Скобарь одобрительно хмыкнул, поглаживая ствол своего ПКМ.
— Грамотно, командир. Подстава в чистом виде. Пусть потом доказывают, что это не их наемники с катушек слетели.
— Выдвигаемся через тридцать минут, — скомандовал Хмельницкий. — Форма одежды — штурмовая. Боекомплект полный. Арнольд, бери максимум пластида, спалишь им всю горючку. Яник — на тебе вертушка инспекторов. Она не должна улететь.
— Эта стрекоза останется там навечно, шеф! — оскалился обрусевший немец, похлопывая по тубусу гранатомета. — Оформлю ей кумулятивный билет в один конец!