Арнольд, стоявший у окна, аккуратно задернул пыльную штору.
— Исключительно жесткое увольнение, — аристократ достал чистый платок и протер ладони. — И без всякого выходного пособия.
Семен достал сигарету, щелкнул крышкой «Zippo» и глубоко затянулся.
Дело было сделано. Невыполнимая задача, поставленная где-то в московских кабинетах, решилась силами шестерых парней. Они пришли в чужие джунгли без связи и авиации, размотали элитную агентуру ЦРУ, лишили их ручной армии и превратили разрозненных крестьян в грозную силу.
В храм вернулся Нгуен. Вьетнамец устало выдохнул, но на лице играла улыбка.
— Кхам благодарит. От всего народа, — офицер приложил руку к груди. — Наемники согласны. Берут золото и идут за нами. Горы теперь наши.
— Удержите, союзник. Никуда не денетесь, — кивнул рязанец. — Только бункеры копайте активнее. Янки злопамятные, могут потом с воздуха огрызнуться.
В этот момент в помещение ввалился Пилюля. Прапорщик пыхтел, как загнанный паровоз, прижимая к груди два пухлых медицинских ящика.
— Командир! Я там у них склад с таблетками нашел! Антибиотиков на полгода вперед! Всё конфискую для нужд отряда, пусть только попробуют пикнуть!
— Тащи, Петрович, в хозяйстве пригодится, — усмехнулся инструктор.
Офицер обвел взглядом свою команду. Грязные, заросшие щетиной, пропахшие порохом, потом и гарью. Безымянные парни, которые только что сделали большую историю.
— Значит так, крылатая пехота, — негромко, но веско произнес Хмельницкий. — Задание выполнено. Передаем ключи от храма местным, собираем шмотки и уходим.
— Домой, стало быть… — протянул Иван Михайлович, привычно закидывая пулемет на могучее плечо. В густом басе мелькнула легкая грусть. — Даже жаль немного. Только-только порядок навели.
Слова пулеметчика повисли в душном, пропитанном запахом пороха воздухе храма. Старший лейтенант Хмельницкий криво, невесело усмехнулся и тяжело посмотрел в глаза своему бойцу.
— Какой домой, Ваня? — тихо, но так, что мороз продрал по коже, спросил Семен. — Ты кому шифровки слать собрался? Брежневу? Андропову? Кому ключи от этой жилплощади сдавать будешь?
Скобарь осекся. Псковский богатырь помрачнел, тяжело вздохнул и с досадой почесал заросший щетиной подбородок. Попаданческая реальность, о которой в пылу постоянных боев и марш-бросков как-то забывалось, снова ударила наотмашь.
— Очнись, пехота, — уже мягче добавил командир. — Нет у нас Большой Земли. И вертушка за нами не прилетит. Никто в нашем времени не знает, что мы здесь джунгли утюжим. Мы провалились сюда с концами. Сами себе Генштаб, трибунал и похоронная команда в одном флаконе.
Наступила тяжелая, гнетущая тишина. Даже Кабыздох, обычно находивший философское оправдание чему угодно, насупился и молча ковырял ножом край дубового стола.
— Твоя правда, шеф, — глухо басанул Иван Михайлович, поглаживая ствол ПКМ. — Замечтался, дурак. Раз мы тут навсегда прописались, значит, будем обустраиваться капитально. Чтоб соседи вели себя тихо и по струнке ходили.
— Вот именно, славяне, — рязанец обвел взглядом свою притихшую команду. — Мы выжгли их агентуру, забрали армию Ванг Пао. Сайгон дал команду на экстренную эвакуацию резидентуры. И мы должны сделать так, чтобы никто из главных кураторов до дома не доехал. Мы закроем за ними дверь. С особым цинизмом.
Из угла, где стояла американская радиоаппаратура, высунулся всклокоченный Шуруп.
— Товарищ старший лейтенант! Я перехватил их маршрут отхода! — связист возбужденно замахал исписанным листом. — Главный резидент ЦРУ и вся верхушка уходят по воде! Сегодня ночью. Они переправляются через Меконг в Таиланд. Три скоростных бронекатера. На борту — вся секретная документация и остатки черной кассы, которую они успели вывезти из посольства!
Семен подошел к столу и развернул карту Индокитая, разглаживая сгибы ладонью.
— Где точка эвакуации, радист?
— Вот здесь, южнее Вьентьяна, — Шуруп ткнул грязным ногтем в извилистую синюю артерию, разделяющую два государства. — Там старый французский речной причал. Тайская граница прямо на том берегу, рукой подать. Катера будут ждать их в два ночи.
— Классика жанра, — брезгливо поморщился Арнольд Арчибальдович, поправляя тельняшку. — Крысы бегут с тонущего корабля, прихватив с собой самое ценное. Исключительно тривиальное поведение для капиталистической элиты.
Хмельницкий достал трофейную «Zippo», щелкнул крышкой, полюбовался язычком пламени и захлопнул. В его глазах загорелся ледяной, охотничий азарт.
— Крысы не пройдут, — процедил командир. — Нгуен, бери Кхама и два десятка самых толковых хмонгов из тех, кто к нам переметнулся. Остальные пусть держат оборону здесь. Мы выдвигаемся на Меконг.