Великая азиатская река несла свои мутные, тяжелые воды в абсолютной темноте. Над Меконгом висел густой туман, скрывая противоположный, тайский берег.
Советская десантура лежала в густых зарослях бамбука, метрах в пятидесяти от старого, наполовину сгнившего деревянного пирса. Позиция была выбрана идеально — изгиб реки заставлял любые суда сбрасывать ход, а высокий берег давал отличный сектор обстрела.
Внизу, по колено в илистой воде, бесшумно работал Смолянинов. Сапер крепил массивные заряды пластида С-4 прямо к сваям причала и минировал фарватер, привязывая детонаторы к притопленным бревнам. Закончив, аристократ так же тихо, как водяная змея, выскользнул на берег и подполз к командиру.
— Акватория подготовлена, Семен, — шепотом доложил инженер, вытирая мокрые руки. — Я создал кумулятивную сеть. Как только головной катер пришвартуется, я смогу превратить этот пирс в облако щепок.
— Добро. Ждем, — едва слышно отозвался Хмельницкий, не отрывая взгляда от бинокля.
Спустя сорок минут со стороны грунтовой дороги, ведущей из Вьентьяна, послышался приглушенный рокот мощных моторов. К причалу, погасив фары, выкатились три армейских джипа. Из них горохом посыпались крепкие парни с автоматами, беря периметр под контроль. Затем из центральной машины вальяжно выбралась группа людей в штатском, тащивших тяжелые металлические кейсы.
В этот же момент из тумана на реке вынырнули хищные, низкие силуэты трех патрульных бронекатеров PBR. Водометы глухо урчали. Головной катер мягко ткнулся носом в гнилые доски пирса.
— Вот они, наши клиенты. Самая жирная рыба в этом пруду, — хищно пробасил Скобарь, упирая приклад пулемета в плечо.
— Яник, — командир тронул гранатометчика за локоть. — Твоя цель — замыкающий катер. Отрезай им отход на чистую воду. Ваня, мы с тобой и Нестором кроем берег. Ни один человек с кейсом не должен уйти. Арнольд…
— Жду головную машину, командир, — сапер изящно положил ладонь на ручку подрывной машинки.
Главный резидент ЦРУ, высокий седой мужчина в светлом плаще, уже занес ногу над палубой головного катера, когда Хмельницкий отдал приказ.
— Работаем!
Арнольд крутанул ручку.
Меконг содрогнулся. Сваи причала брызнули во все стороны смертоносной деревянной шрапнелью, а сам пирс вместе с пришвартованным головным катером взлетел на воздух в столбе огня и кипящей воды. Резидента ЦРУ и его охрану просто стерло взрывной волной.
Не успели янки опомниться, как ударил Ян Генрихович.
— Привет от Карла Маркса! — рявкнул гигант.
Струя реактивного пламени осветила бамбук. Граната РПГ-7 влетела точно в рубку третьего, замыкающего катера, который пытался дать задний ход. Раздался оглушительный взрыв боекомплекта, и судно вспыхнуло, как спичка на воде, освещая реку заревом пожара.
Средний катер оказался зажат между горящими обломками собратьев. Его пулеметчики в панике открыли слепой, беспорядочный огонь из спаренных «Браунингов» по кустам.
И тут со склона заговорил пулемет Ивана Михайловича. Трассеры ПКМ длинной, безжалостной плетью прошлись по бронекатеру и джипам на берегу, сметая тех, кто еще пытался организовать сопротивление. Снайпер Шульга методично выбивал охрану, хлопая из СВД с пугающей размеренностью метронома.
С левого фланга ударили лаосцы и хмонги, ведомые Кхамом. Вчерашние наемники, теперь работающие на Патет Лао, с каким-то мстительным остервенением поливали из американских М16 бывших хозяев.
Бой на берегу Меконга продлился от силы три минуты. Элитная резидентура, привыкшая дергать за ниточки из безопасных кабинетов, оказалась совершенно беспомощна под перекрестным, профессиональным огнем советских диверсантов.
Когда стихли выстрелы, на берегу остались только дымящиеся остовы джипов, догорающие на воде катера и полная, абсолютная тишина.
Хмельницкий поднялся во весь рост.
— Контроль! — коротко скомандовал он.
Десантура скользнула к реке. Враг был уничтожен полностью. Диверсанты, навсегда застрявшие в прошлом, только что отрезали ЦРУ последнюю возможность отступления, окончательно и бесповоротно заперев дверь в Индокитай.
Утро в древнем монастыре, ставшем главной базой объединенной партизанской армии, началось с отборной ругани. В восточном крыле, отведенном под лазарет, бушевал прапорщик Пилюля.
Санинструктор размахивал американским фонендоскопом, словно палицей, и отчитывал двух крепких парней, с остервенением делавших отжимания прямо на каменных плитах.
— Отставить самодеятельность, дистрофики! — кипятился эскулап, наступая на упрямых пациентов. — Вы мне сейчас все швы на британский флаг порвете! Я вас с того света вытащил не для того, чтобы вы инвалидами стали!