Сержант Зимин, не сбивая дыхания, пружинисто оттолкнулся от пола и встал, вытирая блестящий от пота торс. Следом легко поднялся ефрейтор Тарасов. Оба разведчика выглядели заметно похудевшими, бока украшали свежие, багровые рубцы от осколков, но в глазах горел голодный, хищный блеск бойцов, засидевшихся на скамейке запасных.
— Иннокентий Петрович, не шуми, — миролюбиво оскалился Зимин, поигрывая литыми мускулами. — Зажило всё как на собаке. Моторы в норме, тяга отличная. Выписывай давай! Сил нет на эти статуи пялиться, пока парни снаружи войну без нас выигрывают.
— Врачи здесь не выписывают, а выносят вердикт! — проворчал прапорщик, придирчиво осматривая шрамы. Он ткнул пальцем в ребра Тарасову. — Болит?
— Никак нет! Щекотно, — ухмыльнулся ефрейтор.
— Лошади припадочные, — сменив гнев на милость, вздохнул Пилюля и махнул рукой. — Ладно, черти. Годны к строевой. Но если хоть капля крови проступит — лично клизму со скипидаром поставлю, чтоб летать научились без парашютов!
Через пять минут полностью экипированные, пропахшие оружейной смазкой Зимин и Тарасов вышли во внутренний двор.
Их появление вызвало фурор. Кабыздох, тащивший на плече тяжеленный ящик с патронами, бросил груз прямо на ногу зазевавшемуся хмонгу и бросился обнимать товарищей. Иван Михайлович Скобарь отложил пулемет и сгреб обоих разведчиков в свои пудовые объятия так, что у тех хрустнули кости.
— Ожили, бродяги! — басовито гудел псковский богатырь, похлопывая парней по спинам. — А мы тут без вас уже всю американскую агентуру на ноль помножили. Даже скучно стало!
— Ничего, дядя Ваня, мы наверстаем, — смеялся Зимин, поправляя разгрузку. — Слышали, вы тут целую армию буржуйскую приватизировали?
Радостную суету прервал старший лейтенант Хмельницкий. Командир диверсантов вышел на крыльцо главного павильона. Рязанец удовлетворенно оглядел пополнившийся строй и коротко кивнул.
— С возвращением, славяне. Рад видеть в добром здравии. Обниматься будете потом. Сейчас всем ядром — в штаб. Есть серьезный разговор.
Через пару минут команда собралась в прохладном полумраке храма. На массивном столе из мореного дуба лежала карта Индокитая, придавленная по углам золотыми слитками.
— Диспозиция следующая, — начал Хмельницкий, опираясь кулаками на стол. — ЦРУ мы из Лаоса выдавили. Ванг Пао кормит червей. Местные хмонги и партизаны Кхама слились в одну группировку под нашим неофициальным командованием. Золота у нас — куры не клюют.
Командир выдержал паузу, обводя взглядом своих людей.
— Но есть одна проблема. Мы — призраки. Для местных крестьян мы боги войны спустившиеся с гор, но для серьезных игроков этого региона мы — никто. У нас нет документов, нет родины, на которую мы можем сослаться. А нам предстоит закупать провизию, медикаменты, запчасти для раций. Нам придется вести дела с контрабандистами, тайскими генералами и полевыми командирами «Золотого треугольника».
Семен достал сигарету и щелкнул крышкой «Zippo».
— Если мы назовемся советским спецназом — нас тут же попытаются уничтожить или продать американцам. Нам нужна легальная, понятная для этого времени крыша. Железобетонная легенда.
Из тени изящно шагнул Арнольд Арчибальдович. Сапер, чья тельняшка чудесным образом всегда оставалась чистой, аккуратно поправил невидимую пылинку на рукаве.
— Командир, позвольте предложить вариант, идеально подходящий под нашу антропометрию и лингвистические особенности, — бархатно произнес аристократ.
— Выкладывай, профессор.
— Белая эмиграция, джентльмены. Осколки рухнувшей Российской Империи, — Смолянинов обвел взглядом недоумевающих бойцов. — В двадцатых годах тысячи русских офицеров бежали от большевиков в Маньчжурию, Шанхай и Харбин. Их дети и внуки до сих пор бродят по Азии. Они отличные солдаты, говорят по-русски, ненавидят коммунистов и работают наемниками по всему миру.
В храме повисла звенящая тишина. Первым не выдержал Кабыздох.
— Чего-о-о⁈ — взревел обрусевший немец, хватаясь за голову своими ручищами. — Я, потомственный пролетарский молот, чья бабка барские конюшни жгла, должен изображать недобитого буржуя⁈ Да меня старик Энгельс на том свете сковородкой прибьет!
— Отставить панику, Яник! — рявкнул Хмельницкий, хотя в его глазах плясали смешинки. — Смолянинов дело говорит. Это единственное логичное объяснение тому, кто мы такие и откуда у нас такая выучка. Для всего внешнего мира мы — русские наемники, наследники харбинских эмигрантов. Дикая дивизия без флага и родины.