— Моя прелесть, — с неподдельным благоговением прошептал Арнольд Арчибальдович, извлекая матово-белый брусок пластичной взрывчатки С-4. — Товарищ командир, здесь настоящий клондайк. Взрыватели, детонирующие шнуры, мины направленного действия «Клеймор». С этим арсеналом я готов взять штурмом Пентагон. Или, по крайней мере, сделать их пребывание в этих лесах невыносимым.
— Грузите всё, что сможем унести, — скомандовал Хмельницкий, закидывая за спину потяжелевший рюкзак. — Ян, потроши второй тюк. Что там?
— Медицина, сухпайки и, судя по маркировке, свежие батареи для радиостанций! — доложил Кабыздох, деловито распихивая добычу по подсумкам. — А вот бурбона не завезли. Скупые нынче капиталисты пошли, никакой заботы о желудках трудящихся.
Скобарь подошел к убитому пулеметчику-хмонгу, с кряхтением поднял его М60 и критически осмотрел пулеметную ленту.
— Тяжелая дура, но в хозяйстве сгодится, — прогудел пулеметчик, закидывая трофей на могучее плечо. — Заберу, пожалуй. А то мой зверь совсем на голодном пайке сидит, а тут калибр подходящий.
— Заканчиваем! — жестко приказал рязанец, в последний раз окидывая взглядом место идеальной засады. — Берем только самое ценное. Лишнее железо бросаем, нам нужен темп. Шульга, прикрываешь отход. Заметаем следы и растворяемся.
Группа синхронно скользнула в зеленый полумрак, словно стая теней. Спустя мгновение поляна окончательно опустела. Лишь дымились стреляные гильзы, да покачивались на утреннем ветру обрывки грузовых парашютов.
Американские аналитики в Лэнгли вскоре получат очередное донесение, от которого у седовласых генералов прибавится седины. Легенда о «неизвестных демонах джунглей», способных вырезать усиленный вооруженный отряд за три минуты и бесследно испариться, начала жить своей собственной жизнью, вгоняя в ледяной пот штабистов по ту сторону океана.
Глава 5
Трофейная американская радиостанция «PRC-77» недовольно шипела, плевалась статикой и щелкала, словно пережаренная на сковородке кукуруза. Сержант Рябов сидел под раскидистым кустом папоротника, наглухо отрешившись от внешнего мира. Радист потел, морщил перемазанный сажей лоб и лихорадочно строчил огрызком карандаша в помятом блокноте, то и дело сверяясь с захваченными таблицами частот.
Овраг, ставший для десантников временной базой, превратился в настоящую паровую баню. Влажность достигла такой отметки, что казалось — воздух можно зачерпывать кружкой и пить.
Старший лейтенант Хмельницкий сидел на ящике из-под патронов, методично загоняя тускло блестящие патроны калибра 5.56 в магазин трофейной винтовки. Рязанец не питал иллюзий: скудный советский боекомплект нужно было беречь как зеницу ока, а потому приходилось осваивать капризное заморское оружие. Вчерашний налет на зону сброса принес отличный улов взрывчатки, но патронов к советским автоматам там, увы, не оказалось.
— Товарищ старший лейтенант! — хриплый, срывающийся от азарта шепот связиста разорвал полуденную одурь лагеря. Шуруп сорвал с головы наушники и подскочил к командиру, размахивая исписанным листком. — Поймал! Жирную щуку поймал, прямо за жабры!
Офицер отложил магазин и вопросительно поднял бровь. Вокруг них немедленно начали вырастать фигуры остальных бойцов. Скука в джунглях — явление редкое, и любые новости воспринимались с неподдельным энтузиазмом.
— Докладывай, сержант. Кто, кому и что везет?
— Речной патруль, товарищ командир! — Рябов довольно оскалился. — Я сел на волну их логистов. По узловому притоку Меконга, который проходит в десяти километрах восточнее нас, движется конвой. Два тяжелых катера.
Смолянинов изящно сложил трофейную карту квадратом и развернул ее на колене, сверяя координаты. Аристократ удовлетворенно кивнул.
— Река там делает крутой изгиб, образуя так называемую слепую кишку. Русло сужается, течение замедляется. Идеальное место для организации теплого приема.
— Что на борту? — прогудел Скобарь, нависая над связистом, словно гранитный утес. Псковский богатырь лениво почесывал могучую грудь сквозь прорехи в тельняшке. — Опять тушенку с фасолью везут? От нее уже изжога пролетарская начинается.
— Если бы только тушенку, Иван Михайлович! — глаза Шурупа горели фанатичным блеском. — Передавали открытым текстом, запрашивали готовность порта. На баржах крупнокалиберные пулеметы, боекомплект, топливо и ящики с маркировкой тяжелого вооружения.
При словах «тяжелое вооружение» и «топливо» лицо Арнольда Арчибальдовича озарилось такой светлой, искренней радостью, словно ему только что сообщили о полной реабилитации всей семьи. Сапер мечтательно прикрыл глаза, поглаживая добытый накануне брусок пластида.