— Разговорчики в строю, — осадил бойцов Хмельницкий, проверяя компас. — До русла осталось меньше километра. Топи заканчиваются. Привести оружие в порядок. Вычистить грязь из казенников. Если у кого-то в бою заклинит ствол из-за болотной жижи — лично заставлю чистить его зубной щеткой до самого дембеля.
Десантура мгновенно подобралась. Оружие лязгнуло металлом, затворы были передернуты, грязь тщательно стерта фланелевыми лоскутами.
Спустя сорок минут тяжелого прохода сквозь сплошную стену мангровых зарослей, в лицо дохнуло относительной прохладой и запахом речной тины. Группа вышла к узкому притоку.
Река представляла собой мутную, коричневую ленту, лениво огибающую скалистый мыс. Русло здесь сужалось до жалких тридцати метров, а берега поросли таким плотным кустарником, что разглядеть что-либо с воды было физически невозможно.
Офицер жестом приказал всем залечь и сам по-пластунски выдвинулся на нависающий над водой карниз. Осторожно раздвинув листья, рязанец оценил позиции.
— Идеальная бутылочная горловина, — прошептал Семён, возвращаясь к отряду. — Смолянинов, у тебя пять минут. Заложи заряды на нашем берегу чуть выше по течению. Когда передний катер пройдет минную банку, мы его подорвем.
— С превеликим удовольствием, — сапер подхватил сумку со взрывчаткой и бесшумно растворился в прибрежной зелени.
— Скобарь, позиция вон за тем валуном. Сектор обстрела — корма первого и нос второго катера. Никто не должен встать за турели. Кабыздох, готовь свой РПГ. Как только рванет фугас Арнольда, бьешь в рубку второго судна.
— Будет исполнено в лучших традициях оперного искусства, — плотоядно оскалился штурмовик, накручивая тяжелую гранату на ствол РПГ-7.
Джунгли замерли в томительном ожидании. Спустя десять минут водную гладь потревожила легкая рябь, а до слуха десантников донесся низкий, пульсирующий рокот тяжелых судовых дизелей.
Из-за поворота, разрезая мутную воду форштевнем, медленно выплыл первый патрульный катер PBR. Хищный силуэт, бронированные борта и спаренная установка крупнокалиберных пулеметов на носу не оставляли сомнений — это не прогулочная яхта, а зубастая машина смерти. Следом за ним, держа дистанцию в двадцать метров, шел второй, тяжело осевший в воду под весом накрытых брезентом ящиков.
Хмельницкий поймал в перекрестие прицела рулевого первого катера, лениво курившего сигарету за бронестеклом. Палец мягко лег на спусковой крючок. Речной экспресс прибыл точно по расписанию, и советская крылатая пехота приготовилась собирать плату за проезд.
Свинцово-серая вода Меконга лениво расступалась перед хищным форштевнем головного катера. Судно шло на малых оборотах, экономя топливо и стараясь не создавать лишнего шума, хотя утробное урчание мощных дизелей все равно разносилось над рекой на несколько километров.
Американский рулевой в расстегнутом бронежилете вальяжно крутил штурвал одной рукой, а второй придерживал дымящуюся сигарету. На баке, облокотившись на спаренную установку крупнокалиберных «Браунингов», скучали двое стрелков-хмонгов. Экипаж чувствовал себя в абсолютной безопасности. Это была их река, их территория, а партизаны Вьетконга сюда отродясь не забирались.
Они пересекли невидимую черту, которую старший лейтенант Хмельницкий мысленно прочертил от кривого баобаба на своем берегу до зарослей тростника на противоположном.
— Арнольд, — одними губами выдохнул командир.
Где-то в кустах изящные пальцы аристократа замкнули контакты самодельной подрывной машинки, собранной из трофейной рации и американской батареи.
Река взорвалась.
Глухой, утробный удар потряс скалистые берега. Огромный столб коричневой воды, перемешанный с илом, огнем и кусками донного камня, взметнулся в небо прямо по левому борту головного PBR. Ударная волна с такой силой швырнула многотонный катер вправо, что он едва не черпанул воду бортом. Хмонгов-пулеметчиков смыло за борт, словно пылинки с капота.
Семён не стал дожидаться, пока судно выровняется. Трофейный карабин в руках офицера сухо дернулся. Бронестекло рубки, рассчитанное на осколки, не выдержало прямого попадания с тридцати метров. Рулевой выронил сигарету и мешком осел на панель приборов, увлекая за собой штурвал. Лишенный управления катер на полном ходу начал забирать вправо, прямо на торчащие из воды прибрежные скалы.
— Работаем, славяне! — рявкнул инструктор, меняя магазин.
Джунгли изрыгнули шквал огня. ПКМ Скобаря запел свою басовитую, монотонную песню смерти. Псковский богатырь бил расчетливо, отсекая любые попытки уцелевших членов экипажа первого катера подобраться к оружию. Тяжелые пули калибра 7.62 крошили пластиковую обшивку, высекали искры из бронелистов и превращали палубу в смертельную ловушку.