Сквозь легкое шипение над джунглями полился бархатный, расслабленный голос Фрэнка Синатры.
Американский джаз, кубинские сигары, шотландский виски и три десятка суровых русских мужиков в тельняшках, сидящих в обнимку с пулеметами посреди тайной войны во Вьетнаме. Картина достойна кисти безумного гения.
Кабыздох, чей необъятный торс едва помещался на двух ящиках из-под патронов, поднялся во весь рост. В правой руке штурмовик сжимал кружку с янтарным напитком, а в левой дымилась толстая сигара.
— Товарищи! — зычно начал обрусевший немец, дождавшись, пока стихнут одобрительные крики. — Сегодня мы нанесли сокрушительный удар по щупальцам мирового империализма! Мы забрали их оружие, выпили их виски и курим их сигары во имя торжества пролетарской справедливости! Как писал мой великий соотечественник Иоганн Вольфганг фон Гете: «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой!»
Здоровяк сделал эффектную паузу, затянулся сигарой, выпустил густое облако дыма и добавил уже совсем другим, народно-рязанским тоном:
— А если эти заокеанские черти еще раз сунутся в наши болота, мы им такого Карла Маркса покажем, что они свои звездно-полосатые панталоны не отстирают! За Воздушно-десантные войска! Ура!
— Ура-а-а! — приглушенным, но мощным рыком ответил овраг. Кружки сдвинулись, виски обжег глотки, растекаясь по уставшим мышцам благодатным теплом.
Даже вечно суровый крестоносец Шульга, отказавшийся от алкоголя в пользу крепко заваренного чая, позволил себе скупую улыбку. Снайпер сидел в тени, методично натирая до блеска оптику СВД, и тихонько напевал себе под нос какой-то древний псалом, удивительно гармонично ложившийся на ритм американского джаза.
Пока личный состав восстанавливал душевное равновесие, старший лейтенант Хмельницкий сидел в стороне, под скальным козырьком. Рязанец неспешно катал на дне стакана глоток виски, но его мысли были далеки от празднования.
Рядом, скрестив ноги по-турецки, расположился Арнольд Арчибальдович. Сапер пристроил на коленях трофейный планшет с картами и документами, захваченными на катере. В свете тусклого фонарика аристократ переводил ровные столбцы английского текста, и с каждой переведенной строчкой лицо его становилось всё более сосредоточенным.
— Интересные дела творятся в нашем королевстве, товарищ старший лейтенант, — негромко произнес Смолянинов, стряхивая пепел сигары. — Те пулеметы ДШК, что мы сегодня реквизировали… Американцы не собирались отдавать их хмонгам.
— А кому тогда? — прищурился командир, наклоняясь ближе к картам.
— Это была приманка. Троянский конь, — сапер провел изящным пальцем вдоль красной линии, извилисто пересекающей лаосские джунгли. — Вот здесь, всего в сорока километрах к югу от нас, проходит одно из ответвлений знаменитой «Тропы Хо Ши Мина». Скрытая логистическая артерия, по которой Северовьетнамская армия перебрасывает оружие и солдат на юг.
Офицер мгновенно оценил масштаб информации.
— Хочешь сказать, ЦРУ везло советское оружие, чтобы устроить провокацию?
— Хуже. Они планировали подбросить эти стволы, заранее заминированные хитрыми радиовзрывателями, на один из перевалочных пунктов Вьетнамской народной армии. Вьетнамцы забирают груз, начинают стрелять по американским вертолетам, а пулеметы детонируют, уничтожая расчеты и сея панику, — Арнольд покачал головой, отдавая дань чужой коварности. — Изящный план. Был, до нашего вмешательства.
Хмельницкий задумчиво потер подбородок, глядя на густую паутину маршрутов, отмеченных американскими аналитиками. Ситуация кардинально менялась. Вьетнамская регулярная армия — это не дикие хмонги и не наемники. Это дисциплинированные, обстрелянные союзники, у которых есть связь с Москвой, склады с нормальными патронами калибра 7.62 и пути отхода.
— Значит, ВНА совсем рядом, — тихо сказал рязанец, поднимая взгляд на веселящихся бойцов. — И мы рано или поздно с ними пересечемся. Точнее, мы должны с ними пересечься, если хотим получить постоянный канал снабжения и шанс наладить мост с большой землей.
— Смею предположить, встреча может выйти весьма напряженной, — вежливо заметил сапер. — Для вьетнамцев мы — вооруженные до зубов белые люди в чужой форме, разгуливающие по их тылам. Сначала они будут стрелять, а потом уже слушать интернационал.
— Значит, придется проявлять чудеса дипломатии, — командир допил виски одним глотком и решительно поднялся. — Отдыхай, Арнольд. Завтра сворачиваем лагерь. Мы идем на юг, к «Тропе Хо Ши Мина». Пора выходить на связь с союзниками.
Марш-бросок на юг кардинально отличался от предыдущих забегов по лаосским болотам. Чем ближе отряд подходил к скрытым логистическим артериям «Тропы Хо Ши Мина», тем заметнее менялся характер джунглей. Лес здесь казался более обжитым, настороженным и таил в себе совершенно иную, организованную опасность.