Снайпер истово перекрестился, поглаживая вороненый ствол СВД.
— И прольется дождь свинцовый на головы грешников. Ни один пулеметчик не успеет даже к гашетке прикоснуться, командир. Беру башни на себя.
— Кабыздох! — Хмельницкий хлопнул здоровяка по плечу. — Твоя задача — сеять хаос. Пойдешь со мной и Смоляниновым. Прорежем колючку с северной стороны. Пока Арнольд будет минировать склад, мы с тобой прикрываем его и жжем казармы наемников. Гете разрешаю цитировать в полный голос.
— О, майн готт! — просиял штурмовик, похлопывая заряженный гранатомет. — Я им устрою бурю и натиск! Будут бегать по двору, как напуганные фрау на распродаже сосисок!
Инструктор бросил взгляд на часы. До заката оставалось несколько часов, но ждать ночи было рискованно — патрули могли наткнуться на объединенный отряд. Придется бить днем, нагло и дерзко.
— Проверяем оружие, боекомплект, подгоняем снаряжение, чтобы ничего не брякало, — жестко скомандовал офицер, подводя итог совету. — Это не просто налет. Мы сейчас перерубаем главную финансовую артерию противника в регионе. После этого ЦРУ спустит на нас всех своих цепных псов, так что уйти мы должны чисто и без потерь. Готовность — десять минут. Расходимся по позициям.
Десантура без лишних слов принялась за работу. Клацали затворы, с тихим шелестом досылались патроны в патронники, ножи проверяли свою остроту о куски кожи. В глазах каждого бойца читалась ледяная решимость. Псковские богатыри готовились преподнести заморским химикам урок пролетарской нравственности, подкрепленный взрывчаткой и крупнокалиберными пулями. Операция «Дым» переходила в активную фазу.
Глава 8
Джунгли плавились от полуденного зноя, превращаясь в гигантскую, удушливую парилку. Зеленый ад замер, словно предчувствуя скорую кровавую жатву. Птицы смолкли, насекомые спрятались в гниющую листву, и лишь тяжелые капли влаги с тихим стуком срывались с широких листьев папоротника.
Разделение объединенного отряда прошло без единого слова, на одних отработанных жестах. Капитан Нгуен, сверкнув на прощание темными глазами, увел своих партизан по широкой дуге к южным воротам лаборатории. Вьетнамцы растворились в зарослях, словно призраки, не потревожив ни единой ветки.
Нестор Прокопьевич Шульга выбрал себе позицию с придирчивостью профессионала. Снайпер присмотрел исполинское дерево, ствол которого густо оброс толстыми лианами, образуя удобную естественную лестницу. Закинув СВД за спину, крестоносец ловко, как рысь, вскарабкался на высоту третьего этажа и устроился в развилке толстых ветвей, скрытых плотной кроной.
Отсюда территория базы просматривалась идеально. Две дозорные вышки с пулеметными гнездами были как на ладони. Наемники в панамах лениво курили, облокотившись на мешки с песком, совершенно не подозревая, что ангел смерти уже взял их на мушку.
— Избави меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, — едва слышно прошептал Нестор, плавно выкручивая маховики оптического прицела и делая поправку на легкий ветер. — И язык мой восхвалит правду Твою.
Ниже по склону, за грядой поросших мхом валунов, обустраивал свое рабочее место Иван Михайлович Скобарь. Псковский богатырь расчистил площадку от сухих веток, чтобы ничто не мешало обзору, и мягко опустил сошки пулемета на плоский камень. Заботливо протерев казенник чистой ветошью, боец проверил ленту в коробе и удобно упер приклад в могучее плечо. Сектор обстрела перекрывал весь центральный двор базы. Любой, кто попытается перебежать от казарм к южному периметру, неминуемо попадет под свинцовую косу советского «Печенега».
— Ну что, зверюга, пообедаем буржуями? — тихо прогудел пулеметчик, поглаживая нагретую солнцем ствольную коробку. Оружие в ответ сыто клацнуло металлом.
Тем временем ударная тройка под руководством старшего лейтенанта Хмельницкого завершала свой обходной маневр. Офицер, сапер и штурмовик подобрались к северной стороне периметра, где колючая проволока проходила почти вплотную к густому кустарнику.
Химическая вонь здесь стояла невыносимая. Пары ацетона и эфира забивали легкие, заставляя глаза слезиться.
Семён осторожно раздвинул заросли трофейным мачете. До первого ряда заграждений оставалось три метра. Сразу за «колючкой» возвышалась глухая стена того самого ангара с жестяной крышей, который капитан Нгуен обозначил как склад готовой продукции.
Внезапно рязанец сжал кулак и резко припал к земле. Идущие следом бойцы мгновенно вжались в грязь.