По ту сторону периметра послышался хруст гравия и тихое рычание. Из-за угла ангара вывернул патрульный — здоровенный белый наемник в расстегнутой на груди рубашке, с помповым дробовиком на плече. На коротком поводке патрульный вел крупную немецкую овчарку.
Собака замерла, повела носом в сторону кустов, где затаилась десантура, и утробно зарычала, натягивая поводок. Шерсть на загривке пса встала дыбом.
Кабыздох, лежащий в метре от командира, плавно перевел предохранитель трофейной винтовки в боевое положение. Гигант задержал дыхание, готовясь в любую секунду превратить и собаку, и хозяина в решето.
Но Хмельницкий отрицательно качнул головой. Рано. Выстрел сорвет всю операцию «Дым».
Наемник дернул поводок, грубо выругавшись по-английски. Едкий химический запах, висящий над базой, сыграл на руку советским диверсантам — собака не смогла четко вычленить чужой человеческий запах в этом коктейле из эфира и кислоты. Пес чихнул, недовольно мотнул головой и нехотя потрусил вслед за хозяином дальше по периметру.
Как только шаги стихли, Арнольд Арчибальдович изящно скользнул вперед. В руках сапера появились небольшие, но мощные кусачки с изолированными ручками.
— Дилетантская работа, — презрительно поморщился аристократ, разглядывая переплетение стальных нитей. — Ни датчиков натяжения, ни сигнальных мин. Они слишком полагаются на собак и пулеметы.
Инструмент щелкнул раз, другой, третий. Смолянинов работал с виртуозной скоростью, аккуратно отгибая перекушенные концы колючей проволоки в стороны, чтобы они не звякнули друг о друга. Спустя минуту в заграждении образовался аккуратный проход, достаточный даже для того, чтобы сквозь него протиснулся необъятный Ян Генрихович.
Инструктор первым нырнул в прореху, оказавшись в узком коридоре между проволокой и стеной склада. Офицер проверил слепую зону, убедился в отсутствии камер и сделал знак остальным. Штурмовик и сапер бесшумно пересекли линию периметра.
Тройка прижалась к раскаленной жести ангара. До часа икс оставались считанные секунды.
Командир бросил взгляд на циферблат трофейных часов. Стрелка неумолимо отсчитывала последние мгновения перед бурей.
— Приготовиться, — одними губами скомандовал старлей.
Кабыздох снял с плеча тяжелый РПГ-7, проверив гранату. Смолянинов перекинул поудобнее тяжелую сумку, набитую брусками С-4 и детонаторами. Лицо эстета светилось профессиональным предвкушением.
Тишину разорвал оглушительный взрыв.
Капитан Нгуен оказался человеком пунктуальным и решительным. Партизаны ВНА ударили по южным воротам базы из гранатометов, превратив хлипкий контрольно-пропускной пункт в облако разлетающихся щепок и пыли. Следом загремели дружные залпы десятков автоматов Калашникова. Азиатские бойцы подняли такой невообразимый шум, что могло показаться, будто базу штурмует целый батальон регулярной армии.
В лагере наемников моментально вспыхнула паника. Завыла пронзительная сирена. Из длинных деревянных бараков, на ходу застегивая разгрузки и лязгая затворами, начали выскакивать вооруженные люди. Охрана, как и предполагал Хмельницкий, рефлекторно ринулась на звук боя, стягиваясь к южному периметру.
И тут включился второй контур советской ловушки.
Двое пулеметчиков на деревянных вышках развернули свои тяжелые М60 в сторону леса, готовые залить партизан Нгуена сплошным потоком свинца. Один из них уже успел упасть грудью на мешки с песком и взяться за рукоятки.
Сухой, хлесткий выстрел из СВД потонул в общем грохоте боя, но результат был ювелирным.
Голова американского стрелка на правой вышке дернулась, каска слетела, и тело безжизненно повисло на пулемете. Нестор Шульга передернул затвор с невозмутимостью часового мастера. Секунда — и на левой вышке точно так же осел второй стрелок, так и не успев нажать на гашетку. Огневые точки противника были ослеплены и подавлены в первые же моменты боя.
Толпа наемников, выбежавшая на центральный двор, представляла собой идеальную мишень. Десятки людей бежали через открытое пространство, ослепленные пылью и адреналином.
Иван Михайлович Скобарь хищно улыбнулся, прижался щекой к прикладу и плавно потянул спуск.
«Печенег» взревел басом. Тяжелые пули, пробивающие даже легкую броню, ударили в гущу бегущих с ужасающей эффективностью. Псковский богатырь водил стволом слева направо, выкашивая ряды противника короткими, расчетливыми очередями. Наемники падали как подкошенные, пытаясь укрыться за редкими ящиками и бочками, но фланговый огонь не оставлял им ни единого шанса. Двор мгновенно превратился в ловушку, где метались обезумевшие от ужаса люди.