Американский снайпер дернулся и тяжело осел в кусты. Его винтовка с глухим стуком скатилась по каменистому склону.
Шульга не стал ждать, пока тело обнаружит группа поддержки, которая наверняка шла позади стрелка. Выстрел демаскировал позицию, и оставаться на скальном карнизе было равносильно самоубийству.
Нестор Прокопьевич с пугающей для его габаритов ловкостью соскользнул в спасительную тень папоротников. Подхватив СВД, он бесшумно растворился в джунглях, уходя по запасному маршруту к точке сбора.
Дуэль прицелов была выиграна всухую. Псковская рота нанесла элитному подразделению ЦРУ еще один болезненный, унизительный удар, лишив их главного козыря — возможности бить издалека и наверняка. Тень Лэнгли начала стремительно терять свой первобытный ужас.
Глава 11
Временный лагерь группы Хмельницкого располагался на дне пересохшего русла ручья, плотно укрытого переплетением лиан и широких листьев дикого банана. После разделения роты этот глубокий овраг казался надежным укрытием, идеальной точкой для короткой передышки перед новой фазой охоты. Но у элиты MACV-SOG на этот счет имелись свои соображения.
Американские спецы, потеряв следопыта и снайпера, окончательно отказались от контактного боя в зеленке. Вместо этого они пустили в ход тактику выжженной земли, начав методично прощупывать подозрительные квадраты навесным огнем.
Звук пришел издалека. Глухой, отрывистый хлопок, словно кто-то выбил пыльный ковер гигантской хлопушкой. За ним последовал второй, третий.
Семён, дремавший вполглаза с карабином на груди, распахнул веки за долю секунды до того, как над джунглями раздался характерный, леденящий душу шелест падающих мин.
— Воздух! В укрытие! — нечеловеческим голосом заорал командир, вжимаясь в дно оврага.
Зеленый ад взорвался. Серия разрывов вспорола лощину, превратив тропический рай в филиал преисподней. Легкие шестидесятимиллиметровые мины ложились кучно, перепахивая влажную землю, срезая пальмы как спички и щедро засевая пространство раскаленным чугуном. Ударные волны швыряли комья глины, оглушая и сбивая дыхание.
— Санинструктор! Пилюля, ко мне! — сквозь звон в ушах прорвался отчаянный крик.
Прапорщик Иннокентий Петрович, которого взрывом отбросило под вывернутый корень, яростно затряс головой, сбрасывая оцепенение. Эскулап схватил свою пухлую медицинскую сумку и по-пластунски, обдирая локти о камни, рванул на голос.
В свежей, еще дымящейся воронке от мины лежали двое бойцов из охранения — ефрейтор Зимин и рядовой Тарасов. Обоих щедро посекло осколками, когда они пытались сменить позицию.
— Держитесь, славяне, медицина прибыла! — прорычал прапорщик, скатываясь на дно кратера.
Над головой снова противно зашелестело. Пилюля рефлекторно накрыл раненых своим телом. Новый разрыв грохнул метрах в двадцати, обдав людей горячим зловонным вихрем.
— Мать вашу за ногу, артиллеристы недоделанные! — в сердцах выкрикнул медик, сбрасывая с плеч комья земли и доставая ножницы, чтобы разрезать пропитанную кровью форму Зимина. — Куда бьете, ироды⁈ Здесь Красный Крест работает, а вы из минометов садите!
Осколок пробил ефрейтору бедро, чудом не задев артерию, но кровотечение было сильным. Тарасову повезло меньше — рваная рана плеча и контузия.
Иннокентий Петрович работал с машинной скоростью, матерясь сквозь зубы. В ход пошли трофейные американские бинты, жгуты и ампулы с обезболивающим. Влажность в воронке была стопроцентной, пот заливал глаза, а запах свежей крови мгновенно привлек тучи обезумевших москитов.
Кровососы роились над открытыми ранами, лезли в лицо, кусали сквозь тонкую ткань тельняшки.
— Да пошел ты вон, посланник дьявола! — Пилюля яростно прихлопнул жирного комара прямо на своем лбу, оставляя кровавый след. — Я тут стерильность блюду, а ты своими грязными лапами в операционную лезешь! Терпи, Зимин, сейчас я эту заморскую железку из тебя выковыряю… Проклятые империалисты, даже мины у них разлетаются, как дешевая китайская хлопушка! Никакого уважения к стандартам ГОСТа!
Пока прапорщик вел свой локальный бой за жизни бойцов в грязевой ванне кратера, старший лейтенант Хмельницкий организовывал ответный удар.
Сидеть под обстрелом означало верную смерть — рано или поздно американцы нащупают центр лагеря и накроют его серией.
— Арнольд! — рязанец подполз к саперу, который невозмутимо лежал за валуном, прикрывая голову рюкзаком. — Откуда бьют?