— Какие могут быть возражения у покойников, герр старший лейтенант? — пробасил гигант-гранатометчик, вытирая огромной лапищей лицо. — Мы ж того… разбились. Борт в штопор ушел. А тут джунгли, макаки с автоматами и ни капли нормального спирта на всю округу. Дер дрек! Сюрреализм чистой воды.
— А ты, философ, завязывай с упадническими настроениями, — жестко оборвал его Семён, безошибочно узнавая типаж. — Как фамилия?
— Рядовой Кабыздох. Ян Генрихович, — браво отрапортовал здоровяк, чуть не выронив гранатомет. — Штурмовик. Рифмоплет по призванию, десантник по недоразумению.
— Отлично, Ян Генрихович. Считай, что в рай ты не попал из-за плохого поведения, а в аду мы наведем свои порядки.
Офицер повернулся к остальным бойцам, которые уже стягивались к грузовику, с надеждой глядя на новоявленного командира.
— Слушай мою команду! Скобарь, Кабыздох — проверить периметр. Собираем всё трофейное оружие, боекомплект, медицину и фляги с водой. У этих жмуриков рации должны быть, ищите. Урал бросаем, его отсюда даже танком не выдернешь. У нас максимум десять минут, пока эти лесные братья не привели подкрепление. Живо, парни, шевелите поршнями! Смерть — не повод расслабляться!
Десантура, получив четкий приказ, мгновенно пришла в движение. Оцепенение спало. Появилась цель, а значит, паника отменялась. Хмельницкий проверил затвор своего трофейного карабина и хищно оскалился. Партия обещала быть очень интересной.
Глава 2
Мародерство, если оно проводится в служебных целях и во имя выживания личного состава, деликатно именуется «сбором трофеев». Десантура освоила этот процесс с пугающей скоростью и эффективностью. Джунгли еще не успели переварить эхо недавнего боя, а бойцы уже деловито потрошили карманы и разгрузки поверженных противников.
Семён с удовлетворением отметил, что паники нет и в помине. Парни работали слаженно, как единый механизм, инстинктивно разбившись на двойки.
Из-за поваленного ствола баобаба, мягко ступая по влажной листве, вышел высокий, по-спортивному подтянутый боец с интеллигентным, почти аристократическим лицом, которое сильно диссонировало с грязной тельняшкой и заляпанным кровью камуфляжем. В руках он бережно, словно хрустальную вазу, нес две замысловатые мины-растяжки американского образца и связку гранат.
— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться? — голос у десантника оказался под стать внешности: ровный, вежливый и с идеальной дикцией. — Сапер Смолянинов. Арнольд Арчибальдович. Позволил себе снять с джентльменов эти занятные игрушки. Сработаны грубовато, но для организации теплого приема преследователям вполне сгодятся.
Инструктор одобрительно кивнул, рассматривая трофеи.
— Хорошая работа, Смолянинов. Заминируй подступы к низине со стороны той тропы, откуда они отходили. Сделай так, чтобы следующий визит начался с красивого фейерверка.
— С превеликим удовольствием. Оформлю в лучшем виде, комар носа не подточит, — сапер изящно кивнул и растворился в зеленке с грацией профессионального танцора.
Хмельницкий двинулся дальше по периметру, оценивая состояние группы. Возле заднего борта застрявшего «Урала» развернулся импровизированный лазарет. Худой, желчный прапорщик с ввалившимися щеками и цепким взглядом, обильно пересыпая речь многоэтажными конструкциями, бинтовал плечо одному из бойцов.
— Терпи, салага! — рявкал медик, туго затягивая узел. — Радуйся, что навылет прошла, кость не задета. Сейчас трофейным йодом прижгу, и будешь как новенький. Главное, чтоб в этой бане гангрена не пошла, а то отпилю руку ржавой пилой без наркоза, клянусь Гиппократом!
— Прапорщик Иннокентий Петрович, для своих просто Пилюля, — представил медика подошедший Скобарь, поигрывая трофейным кольтом. — Мужик суровый, но штопает не хуже швеи-мотористки.
— Потери есть? — тихо спросил офицер.
— Двое тяжелых еще при падении, — мрачно отозвался пулеметчик. — Плюс ротный. Из легких — вот, Семенова зацепило, да мне по касательной каску чиркнуло. Жить будем. Хуже другое, командир. Патронов кот наплакал. На каждый ствол магазина по полтора осталось. Мой «печенег» тоже голодным пайком питается — две ленты и привет.
Семён нахмурился. Воевать в джунглях с пустыми магазинами — затея, обреченная на быстрый и печальный финал.
— Собирайте все М-16 и боекомплект к ним. Придется переходить на подножный корм. Стволы капризные, грязи боятся, но бьют кучно.
В этот момент со стороны кустарника раздался смачный шлепок и сдавленный стон, а следом — тягучий, монотонный голос, читающий то ли проповедь, то ли устав караульной службы: