— Центр управления полетами, — Семён указал веткой на приземистое бетонное здание с массивными антеннами на крыше, расположенное в самом центре базы. — Бункер ЦРУ. Там сидит резидентура, там лежат полетные карты и коды. Пока Ян громит перрон, мы врываемся туда. Ты вышибаешь двери и держишь коридоры. Я иду в кабинет начальника базы. Никто не должен успеть уничтожить документы.
— Понял, командир. Подметем коридоры. Зверюга моя как раз голодная, — басовито согласился богатырь, поправляя тяжелые ленты, крест-накрест опоясывающие широкую грудь.
Офицер бросил взгляд на часы. Светящиеся стрелки неумолимо отсчитывали последние минуты перед точкой невозврата.
— Сверяем время, славяне. На позиции — двадцать минут. Начало по моей красной ракете. Если кто-то не успевает или замечен — работаем по обстоятельствам, но задачу не отменяем. В плен не сдаваться. Заложников не брать. Сегодня мы отменяем их войну.
Старший лейтенант поднялся, отряхивая колени. Черная маскировочная паста на лицах бойцов делала их похожими на безжалостных демонов мщения, пришедших из самой преисподней, чтобы собрать свою кровавую дань.
— Ну, с богом, десантура, — тихо произнес рязанец. — Пошли ломать капитализм.
Спуск в долину напоминал погружение в кратер дремлющего, но готового вот-вот взорваться вулкана. С каждым метром, отделяющим десантуру от спасительного мрака гор, гул американской базы становился всё громче. Мерное урчание мощных дизель-генераторов, свист раскручивающихся авиационных турбин и резкие команды на английском сливались в единый пульсирующий ритм враждебного техногенного организма.
Группа разделилась у самого подножия базальтового уступа. Никаких прощаний или лишних жестов — всё было сказано наверху. Пять теней бесшумно растеклись по своим секторам, словно капли ртути, исчезающие в трещинах раскаленного камня.
Нестор Прокопьевич Шульга остался лежать на скальном карнизе. Снайпер окончательно сроднился с камнем, превратившись в бездушный, карающий механизм. Крестоносец плавно водил стволом СВД, распределяя приоритеты. В перекрестии прицела ПСО-1 один за другим появлялись ослепительно белые глаза прожекторов и силуэты пулеметчиков на деревянных вышках.
«Гордыня их — до небес, а беспечность — сродни безумию», — беззвучно шептали губы псковского стрелка, пока палец мягко выбирал свободный ход спускового крючка. До часа икс оставались считанные минуты.
Тем временем на северном фланге разворачивался настоящий театр теней, главным актером в котором выступал Арнольд Арчибальдович Смолянинов.
Аристократ скользил сквозь высокую слоновую траву с грацией сытого леопарда. Впереди маячил первый контур обороны — двойной ряд колючей проволоки, усиленный спиралью Бруно. Яркие лучи прожекторов периодически выхватывали этот участок, заставляя сапера вжиматься в сырую землю и замирать, сливаясь с грязью.
Дождавшись, когда световой столб уйдет в сторону, Инженер мягко подобрался к заграждению. В его руках тускло блеснули кусачки с заизолированными ручками.
— Примитивно, господа, до неприличия примитивно, — едва слышно пробормотал эстет, виртуозно перекусывая стальные нити.
Каждое движение минера было выверено до миллиметра. Ни одного лишнего звука, ни единого звяканья металла. Проделав аккуратный проход, Смолянинов протиснулся внутрь периметра. До циклопических серых резервуаров с авиационным топливом оставалось каких-то пятьдесят метров открытого, хорошо освещенного пространства.
Внезапно из-за угла ближайшего капонира вывернул патрульный. Высокий, грузный наемник с помповым дробовиком на плече неторопливо шагал вдоль бетонной дорожки. На поводке рядом с ним трусила здоровенная немецкая овчарка.
Арнольд Арчибальдович мгновенно распластался за штабелем пустых металлических бочек. Дыхание сапера замедлилось до одного неглубокого вдоха в минуту. Рука плавно легла на рукоять боевого ножа.
Собака остановилась. Повела носом, пытаясь вычленить чужой запах в густом, удушливом мареве разлитого керосина. Псина негромко зарычала, натягивая поводок и поворачивая морду прямо к тому месту, где прятался советский диверсант.
«Ну же, подойди ближе, милая», — холодно подумал Инженер, напрягая мышцы для смертоносного броска.
Но резкий запах ГСМ сделал свое дело, перебив тонкое чутье животного. Охранник раздраженно дернул поводок, выругался сквозь зубы и потащил собаку дальше, уходя в слепую зону за ангарами.
Как только шаги стихли, Смолянинов бросился к хранилищу. Серые цилиндры резервуаров возвышались над ним, словно колонны античного храма, посвященного богу войны.