Бой перешел в фазу глухой, отчаянной обороны. Американцы поняли, где засел костяк диверсионной группы, и обрушили на лазарет настоящий свинцовый шторм. Пули крошили бронированные стекла, с визгом рикошетили от решеток, разрывая в клочья медицинские плакаты на стенах.
Прапорщик Пилюля, не желая оставаться в долгу, выбил прикладом остатки стекла, удобно пристроил свой дробовик на подоконнике и открыл огонь.
— Получайте, расхитители социалистической собственности! — злобно ворчал медик, методично всаживая картечь в мелькающие среди дыма фигуры рейнджеров. — Я вам покажу, как по Красному Кресту стрелять! У меня тут инвентаризация не закончена! Ваня, правее бери, там двое за ящиками прячутся!
Скобарь длинными, рокочущими очередями сдерживал натиск с главного направления, превращая любые попытки штурма в кровавое месиво. Кабыздох работал экономно, выцеливая командиров и гранатометчиков. Но силы были слишком неравны. Боекомплект псковской роты таял на глазах, а кольцо врага сжималось всё плотнее. Цэрушники подтянули еще один пулемет и начали методично разбирать бетонный фасад медпункта на куски.
— Командир! Нас так скоро вместе с фундаментом сровняют! — крикнул Рябов, перекрывая грохот канонады. Связист сидел на полу, укрывшись за массивным хирургическим столом из нержавейки. — Надо что-то делать!
Семён, короткими выстрелами снимая неосторожно высунувшихся американцев, резко обернулся к радисту. Глаза офицера лихорадочно блестели. Идея родилась мгновенно, дерзкая и безумная, как и весь этот рейд.
— Шуруп! Аппаратура жива⁈
— Так точно! Батареи на исходе, но минут десять потянет!
— Врубай открытую частоту! Самую главную, на которой они сейчас координируют свои группы! — рязанец подскочил к связисту, на ходу формулируя текст. — Мы заставим их поверить, что сейчас сюда рухнет всё небо!
Сержант Рябов мгновенно понял замысел. Пальцы радиста запорхали по тумблерам настройки, ловя волну штаба охраны периметра.
— На волне, командир! Эфир чистый, они сняли мою глушилку с матом! Вывожу на громкую передачу!
Хмельницкий выхватил микрофон. В этот момент он перестал быть диверсантом, зажатым в бетонной ловушке. Он стал командующим несуществующей армии.
Голос старшего лейтенанта, зазвучавший в эфире на идеальном, жестком английском без малейшего акцента, ударил по барабанным перепонкам каждого американского радиста в радиусе пятидесяти миль:
— Внимание всем подразделениям! Это борт «Красная Звезда-Ноль-Один»! Передаю открытым текстом! Координаты цели подтверждены. База «Омега-Три» зафиксирована. Начинаю массированную выброску! Девяносто восьмая гвардейская воздушно-десантная дивизия, пошли, пошли, пошли!
Шуруп, подыгрывая командиру, сымитировал губами характерный, нарастающий свист падающих с неба объектов и защелкал тумблерами, создавая в эфире эффект множественных переключений.
Семён не останавливался, повышая градус паники:
— «Броня-Один», это «Броня-Два», приземление успешное! БМД вышли на рубеж атаки! Начинаем зачистку внешнего периметра! Всем отрядам: пленных не брать, применять огнеметы по всем бетонным укрытиям! «Сокол», дайте залп реактивной артиллерии по казармам!
Этот спектакль, разыгранный на открытой частоте ЦРУ, произвел эффект разорвавшейся атомной бомбы. Американские наемники, и без того деморализованные потерей штаба, горящими самолетами и колоссальным уроном, внезапно услышали приказ о высадке целой советской дивизии прямо им на головы. Мифические бронемашины и огнеметы, о которых вещал эфир, помноженные на царящий вокруг хаос и тьму, сломали психологический хребет обороны.
Стрельба по зданию медпункта начала стремительно стихать. Рейнджеры, готовившиеся к финальному штурму, замерли, испуганно оглядываясь на черное небо. Воображение, подогретое ночным мраком и паникой, уже рисовало им сотни куполов парашютов, опускающихся на долину.
В радиоэфире начался настоящий ад. Командиры американских отрядов истерично запрашивали штаб, который был уничтожен Хмельницким, требуя подтверждения информации о русском десанте. Не получая ответа, они начали отдавать приказы на отход и круговую оборону внешнего периметра, готовясь отражать удар несуществующей армии. Кольцо вокруг медпункта дрогнуло и разжалось.
— О, великая сила искусства! — с восхищением прошептал Смолянинов, выглядывая в разбитое окно. Аристократ увидел, как две группы спецназа MACV-SOG спешно отступают от здания, занимая позиции в оборонительных траншеях лицом к джунглям. — Товарищ старший лейтенант, вы гений радиоспектаклей. Они поверили! Они ждут высадки парашютистов!