— Не расслабляться, — тяжело дыша, Семён бросил микрофон. — У нас есть от силы пять минут, прежде чем их офицеры поймут, что небо пустое, и развернут стволы обратно.
Командир оглядел своих измотанных, израненных, но непобежденных бойцов. Глаза десантников горели свирепым огнем.
— Пакуй медикаменты, Петрович, — рязанец хищно оскалился. — Поднимайте оружие, славяне. Пока они воюют с призраками дивизии, мы уходим. Готовьтесь к прорыву. Следующая остановка — джунгли.
База ЦРУ «Омега-Три» агонизировала. Пылали цистерны с горючим, с гулким грохотом рвались боекомплекты в ангарах, а над долиной поднимался густой, черный столб дыма, застилающий звезды. И в самом сердце этого хаоса шестеро советских десантников готовились совершить последний, отчаянный рывок сквозь сжимающиеся челюсти вражеского капкана.
Радиоспектакль Хмельницкого подарил им драгоценные минуты. Одураченные американские командиры, ожидающие высадки мифической парашютной дивизии, стянули основные силы к периметру, оставив центр базы почти без прикрытия. Но эта пауза не могла длиться вечно.
— Славяне! — голос старшего лейтенанта лязгнул металлом, прорезая шум пожара. — Приказ на отход! Пробиваем коридор в сторону западного склона. Там зеленка ближе всего подходит к колючке. Идем клином. Скобарь — в авангарде, Кабыздох — замыкающий. Пилюля и Шуруп в центре. Погнали!
Иван Михайлович не стал тратить слова. Псковский богатырь просто вышиб остатки оконной рамы плечом и рыбкой выпрыгнул наружу, перекатом уходя за бетонную клумбу. Его «Печенег» мгновенно ожил, выдавая короткие, злые очереди по всему, что пыталось шевелиться в секторе прорыва.
Группа рванула следом.
Двигаться приходилось короткими перебежками, от укрытия к укрытию, постоянно меняя направление. Воздух был раскален до предела, дышать было тяжело из-за густого запаха сгоревшего пороха и напалма.
Справа от них, в сотне метров, опомнившийся расчет наемников попытался развернуть установленный на джипе крупнокалиберный пулемет.
Семён не сбавляя шага, вскинул карабин. Три пули легли точно в грудь стрелка, отбросив его от гашетки.
— Держи темп! — крикнул рязанец, подгоняя тяжело дышащего радиста. Шуруп, согнувшись под тяжестью рации, бежал из последних сил, но не отставал. Прапорщик Пилюля бежал рядом, прижимая к груди пухлую сумку с американскими медикаментами, как главную драгоценность.
До спасительного периметра оставалось метров триста, когда радиомолчание, вызванное ожиданием парашютного десанта, было нарушено.
В небе закружили лучи уцелевших прожекторов, но не выхватили ни одного белого купола. Офицеры MACV-SOG поняли, что их развели, как желторотых новобранцев. В эфире раздались яростные приказы развернуть огонь внутрь базы.
Кольцо попыталось сомкнуться снова.
Из-за разрушенных ангаров выскочило около двадцати рейнджеров. Они двигались грамотно, перекрывая сектора обстрела, пытаясь отсечь диверсантов от ограждения. В ход пошли гранаты из подствольников М79. Вокруг группы Хмельницкого начали рваться сорокамиллиметровые снаряды, осыпая их тучами осколков и каменной крошки.
— Прижали! — крикнул Кабыздох, падая за искореженный хвост сгоревшего «Трояна». Штурмовик вскинул дробовик, но дистанция была слишком велика для картечи. — Герр командир, нас берут в коробочку!
Скобарь, находившийся на острие атаки, оказался под перекрестным огнем. Пулеметчик лежал за невысоким бетонным парапетом, не имея возможности поднять голову. Пули буквально выгрызали укрытие, кроша бетон в пыль.
— Отходите! — басовито прорычал Иван Михайлович, не прекращая стрелять вслепую. Ствол его ПКМ уже раскалился до вишневого свечения. — Я прикрою! Прорывайтесь к колючке!
— Отставить, Ваня! Русские своих не бросают! — Хмельницкий рывком преодолел открытое пространство и упал рядом с богатырем, щедро поливая американцев из карабина. — Будем прогрызать коридор вместе!
В этот критический момент, когда казалось, что плотность вражеского огня похоронит их на бетоне аэродрома, с горы пришла помощь.
Нестор Шульга, всё это время молча наблюдавший за отходом товарищей в оптику СВД, вступил в игру. Псковский ангел смерти начал работать с пугающей, механической методичностью.
Выстрел — и командир американского отряда, попытавшийся обойти группу с фланга, замертво падает на бетон. Еще выстрел — и гранатометчик рейнджеров роняет заряженный М79. Третий выстрел выбивает пулеметчика.
Снайпер работал филигранно, снимая самые опасные цели и ломая темп атаки противника.
Американцы, поняв, откуда исходит главная угроза, обрушили на скальный карниз шквал огня. Трассеры потянулись к позиции Шульги сплошными нитями.