— Диспозиция великолепна, командир, — ровным, хорошо поставленным голосом отозвался Смолянинов, извлекая из подсумка моток тончайшей проволоки. — Я превращу единственный подход к этой обители в такую симфонию минно-взрывного искусства, что сюда без приглашения не проберется даже парализованный бабуин. Исключительно интеллектуальный подход к обороне.
— Пилюля — разворачивай свой лазарет у воды, там самое сухое место. Раненых в горизонтальное положение, — продолжил инструктор. — Рябов, ищи место для своей шарманки и антенны. Нам нужен мониторинг эфира янки. Кабыздох, помоги Нгуену организовать маскировку лагеря со стороны джунглей. Натяните тенты, забросайте ветками.
— Сделаем в лучшем виде, шеф! — радостно оскалился штурмовик, похлопывая по РПГ-7. — Труд освобождает! Особенно когда трудишься на благо будущих диверсий.
— За работу, рота, — жестко подытожил Хмельницкий, обводя своих людей потеплевшим взглядом. — Окапываемся. Вгрызаемся в этот камень. С сегодняшнего дня этот квадрат джунглей — территория Советского Союза.
Глава 20
Арнольд Арчибальдович Смолянинов воспринимал войну как сложную, многоуровневую шахматную партию, где взрывчатка служила фигурами, а джунгли — доской. Влажный, душный лаосский лес с его коварными тропами и гниющими завалами представлял собой идеальное полотно для художника-минера.
Инженер сидел на корточках перед разложенным на брезенте арсеналом. Трофейные американские гранаты М67, зеленоватые брикеты пластида С-4, бухты тончайшей стальной проволоки и коробки с детонаторами блестели в рассеянном свете, пробивающемся сквозь кроны.
— Видите ли, Нестор, — негромко произнес сапер, аккуратно вкручивая запал в ребристое «яблоко» гранаты. — Большинство дилетантов полагают, что мина — это просто инструмент разрушения. Поставил растяжку поперек тропы, и дело с концом. Примитив. Варварство, недостойное мыслящего человека.
Снайпер Шульга, замаскировавшийся в корнях исполинского баобаба в пяти метрах правее, молчал. Крестоносец лишь еле заметно водил стволом СВД, контролируя подходы, и тихо шептал слова молитвы. Стрелок был идеальным слушателем — никогда не перебивал.
— Настоящее минно-взрывное искусство строится на психологии, — продолжал аристократ, поднимаясь на ноги. В его руках смертоносный цилиндр превратился в послушный инструмент. — Противник, идущий по враждебному лесу, напряжен. Он ищет очевидные ловушки. Поэтому очевидную ловушку мы ему великодушно предоставим.
Смолянинов подошел к узкой горловине, ведущей в их каменный мешок. Тропа здесь петляла между двумя массивными валунами. Подрывник натянул проволоку почти у самой земли, прикрепив ее к чеке М67, спрятанной под широким листом папоротника. Растяжка была поставлена грамотно, но опытный взгляд «Зеленого берета» мог бы ее заметить.
— Вот она, приманка для джентльменов, — с удовлетворением констатировал специалист. — Идущий в дозоре янки заметит блеск металла или неестественно натянутый стебель. Он подаст знак группе, они остановятся. И что сделает сапер противника? Правильно, он шагнет вправо, за естественное укрытие, чтобы обезвредить нашу нехитрую игрушку.
Арнольд шагнул вправо, туда, куда инстинктивно метнулся бы человек, спасающийся от возможного взрыва. Здесь, в густом кустарнике, земля казалась абсолютно надежной.
Инженер извлек из подсумка два брикета С-4, щедро начинил их поражающими элементами — ржавыми гвоздями и рублеными кусками арматуры, найденными еще на сгоревшей базе ЦРУ. Заряд лег глубоко в трухлявый пень. Детонатор соединился с почти невидимой, выкрашенной в зеленый цвет нейлоновой нитью. Нить тянулась на уровне пояса.
— А вот тут, в безопасной, казалось бы, зоне, его будет ждать настоящий сюрприз. Направленный взрыв снесет укрытие вместе с умником, решившим поиграть со мной в сапера, — Смолянинов протер пальцы чистым платком. — Шах и мат.
Шульга перекрестился, не отрывая взгляда от прицела.
— Избави нас от лукавого… Жестоко ты с ними, Арнольд. Без шансов на покаяние.
— На войне, дорогой мой Нестор Прокопьевич, покаяние — прерогатива капелланов. Моя задача — обеспечить нашему уважаемому командиру спокойный сон, — парировал аристократ, переходя к следующему сектору.
В течение двух часов подступы к лагеру превратились в смертоносный лабиринт. Сапер использовал всё: особенности рельефа, угол падения солнечных лучей, направления звериных троп. Мастер ставил «прыгающие» ловушки из осколочных гранат, создавал цепные реакции, где детонация одного заряда инициировала подрыв соседних, зажимая потенциального врага в огненный мешок.