Богатырь перехватил кружку, в которой плескалось граммов пятьдесят жидкости, и лихо плеснул ее прямо в костер.
Взрыв! Пламя мгновенно взревело, полыхнув ослепительным сине-голубым шаром без единого следа дыма. Жар упругой волной ударил бойцам в лица.
— Мать честная! — штурмовик восхищенно хлопнул себя по коленям. — Горит как порох! Фридрих Ницше рыдал бы от зависти, глядя на такую мощь! Ваня, ты не пулеметчик, ты сверхчеловек с гаечным ключом!
Скобарь довольно крякнул, подставляя под струю пустую армейскую флягу.
— Тут, брат Яник, не сверхчеловеком быть надо, а физику процессов понимать. Аппарат работает как часы.
Неслышным шагом, раздвигая ветки, к винокурам вышел старший лейтенант Хмельницкий. Командир с удовольствием втянул носом насыщенный спиртовыми парами воздух, и его губы тронула веселая усмешка.
— Смотрю, подпольный цех уже план перевыполняет? — негромко поинтересовался офицер, оглядывая самодельную, но исправно работающую установку.
— Выжимаем из джунглей живую воду, командир! — бодро доложил Кабыздох. — Первые капли уже пошли в тару!
Скобарь приподнялся, вытирая руки о штаны.
— Вышли на рабочую мощность, товарищ старший лейтенант. К вечеру выдадим литра три чистого продукта. Градусов семьдесят, не меньше. Янки от такого выхлопа сразу в кому впадут, а нашим — в самый раз, заразу тропическую гонять.
— Добро, — кивнул инструктор, доставая трофейную зажигалку и машинально крутя ее в пальцах. — Пилюле сразу отлейте литр, а то он там скальпели точит и обещает всех спиртом изнутри дезинфицировать.
— Сделаем, шеф, медицина — святое! — заверил штурмовик. — А остальное куда? Дегустацию устроим?
Хмельницкий захлопнул «Zippo» с резким металлическим стуком.
— Остальное — в общак. Выдавать буду строго по граммам и только по праздникам. И зарубите себе на носу, химики: теперь это наша главная валюта. Когда начнем с местными партизанами дела вести, этот ваш эликсир откроет нам двери лучше любой взрывчатки.
Офицер растворился в зарослях так же незаметно, как и появился. А у ручья, под мерное журчание воды и тихое шипение змеевика, продолжилось таинство. Первая партия армейского жидкого золота наполняла флягу, обещая измученным бойцам хоть каплю тепла в самом сердце чужой войны.
Лес оглашался ритмичным, глухим стуком, словно в глубине лаосских джунглей завелся гигантский механический дятел.
Иван Михайлович Скобарь, обнаженный по пояс, методично всаживал заточенную малую саперную лопатку в ствол могучего дерева. Лезвие МПЛ-50 со свистом рассекало влажный воздух и с хрустом вгрызалось в плотную, удивительно тяжелую древесину. На землю летели щепки густого, насыщенного бордового цвета.
— Ты посмотри, какая текстура, — крякнул пулеметчик, утирая пот с широкого лба. Он провел мозолистым пальцем по свежему срезу. — Это ж самое настоящее красное дерево. Буржуи за такой массив бешеные тыщи отваливают, мебель из него полируют, в кабинетах ставят. А мы из него баню рубим.
— Исключительно правильный классовый подход! — жизнерадостно отозвался Ян Генрихович Кабыздох.
Штурмовик орудовал трофейным мачете, лихо обрубая ветки с уже поваленного ствола. Мышцы на его спине перекатывались под кожей, блестящей от испарины.
— Красное дерево — для Красной армии! Как говорил Карл Маркс: «Практика — критерий истины». А наша практика требует немедленной санитарной обработки личного состава. Мы же после этой базы ЦРУ воняем так, что нас любой патруль по запаху гари за три километра вычислит.
Арнольд Арчибальдович, сменив саперный щуп на топор, аккуратно подгонял бревна друг к другу. Даже эту сугубо плотницкую работу инженер выполнял с какой-то аристократической грацией, вымеряя углы на глаз с точностью до миллиметра.
— Вынужден согласиться с нашим тевтонским другом, — подал голос Смолянинов, стряхивая красную стружку с рукава тельняшки. — Гигиена в тропиках — залог выживания. К тому же, парилка из махагони — это такой декаданс, который лэнглийским джентльменам даже во сне не снился.
К полудню на берегу ледяного ручья вырос приземистый, плотно сбитый сруб. Щели между бревнами Скобарь щедро забил мхом и замазал той самой неподатливой серой глиной. Крышу соорудили из широких, как одеяла, банановых листьев, уложив их в несколько слоев.
Внутри, прямо на земляном полу, сложили очаг из массивных, обкатанных водой валунов. Огонь под ними развели еще пару часов назад, и теперь камни раскалились так, что в тесном помещении дрожал воздух.
Прапорщик Пилюля лично проинспектировал объект. Санинструктор придирчиво осмотрел кладку, потрогал раскаленные камни и удовлетворенно кивнул.