— Ты бы, философ, печень поберег, — раздался ровный, гудящий голос Скобаря.
Псковский пулеметчик расположился неподалеку, разложив на брезенте трофейную штурмовую винтовку М-16. Богатырь с брезгливым выражением лица крутил в огромных ладонях легкие пластиковые детали заморского оружия.
— Тьфу ты, Господи прости, — сплюнул Иван Михайлович, пытаясь пристроить магазин в приемник. — Игрушка пластмассовая. Не оружие, а недоразумение какое-то. Ей только ворон на огороде пугать, а не серьезные дела решать. Чуть грязь попадет — клинит намертво. То ли дело мой «Печенег»… Жаль только, кушает он много, а кормить нечем.
Старший лейтенант Хмельницкий вышел из штабной палатки, на ходу застегивая трофейную разгрузку. Инструктор выглядел свежим и собранным, несмотря на бессонную ночь. Окинув взглядом отдыхающий личный состав, командир остановился возле костра, где под неусыпным надзором Шульги сидели связанные американские пленники.
Двое агентов ЦРУ представляли собой жалкое зрелище. Лишенные лоска, помятые, перемазанные грязью и собственной кровью, белые джентльмены угрюмо сверлили взглядами землю. Пластырь с их ртов уже сняли, но разговорчивости это не прибавило.
— Ну что, Нестор Прокопьевич, просветительская беседа дала плоды? — поинтересовался рязанец, присаживаясь на корточки перед американцами.
Снайпер, увлеченно протиравший оптику своей СВД лоскутом чистой фланели, невозмутимо покачал головой.
— Упорствуют во грехе, товарищ командир. Я им уже и про гиену огненную рассказал, и псалом пятидесятый зачитал для вразумления, а они только зыркают волком да лопочут на своем бесовском наречии. Видать, крепко дьявол их души держит.
— Ничего, сейчас мы проведем сеанс экзорцизма, — хищно усмехнулся офицер. — Смолянинов! Ко мне!
Из тумана бесшумно вынырнул сапер. Интеллигентное лицо Арнольда Арчибальдовича выражало готовность к любым поручениям партии и правительства.
— Слушаю вас, товарищ старший лейтенант.
— Арнольд, ты у нас парень с хорошим образованием. Языками заморскими владеешь? Нам нужно обстоятельно побеседовать с этими заблудшими душами.
— Владею в совершенстве, — изящно кивнул десантник. — В юности гувернантка была из Йоркшира, так что произношение у меня практически оксфордское. Прикажете выступить в роли толмача?
— Давай, переводи. Спроси для начала звания, имена и принадлежность к ведомству.
Сапер повернулся к пленникам, элегантно поправил воротник и выдал длинную, грамматически безупречную фразу на английском языке, сопроводив ее вежливой, но совершенно ледяной улыбкой.
Американцы переглянулись. Тот, что постарше — крепкий мужик с квадратной челюстью и сломанным носом, — презрительно сплюнул в сторону и процедил сквозь зубы короткую ругательную тираду.
Смолянинов повернулся к командиру, ничуть не изменившись в лице.
— Джентльмен утверждает, что мы нерегулярные подразделения Вьетконга, в связи с чем отказывается вести конструктивный диалог. Кроме того, собеседник позволил себе крайне грубые высказывания в адрес наших ближайших родственников по материнской линии.
Хмельницкий медленно поднялся. Лицо инструктора окаменело. В два шага преодолев расстояние до говорливого куратора, рязанец без замаха, коротко и жестко пробил американцу сапогом в солнечное сплетение. Агент охнул, поперхнулся воздухом и согнулся пополам, отчаянно хватая ртом спасительный кислород. В глазах второго пленника мелькнул неподдельный ужас.
— Арнольд, переведи этим клоунам следующее, — тихо, но так, что у присутствующих бойцов мороз прошел по коже, произнес офицер. — Мы не Вьетконг. Мы — элитное подразделение советских воздушно-десантных войск. И мы не связаны Женевской конвенцией, потому что официально нас здесь не существует. Если через десять секунд я не услышу четких ответов на поставленные вопросы, товарищ Шульга начнет методично отрезать от них куски и скармливать местным муравьям. Время пошло.
Смолянинов перевел сказанное. На этот раз оксфордское произношение прозвучало не как светская беседа, а как зачитывание смертного приговора.
Второй пленник, молодой парень с жидкими пшеничными усами, не выдержал. Замотав головой, он срывающимся голосом затараторил, косясь на поигрывающего ножом Нестора.
— Это оперативники ЦРУ, товарищ командир, — после секундной паузы начал транслировать сапер. — Тот, что молчит — старший специальный агент Миллер. Говорящий — связной, Джонсон. Подтверждают работу по программе «Секретная война». Обучают армию генерала Ванг Пао для диверсий против северовьетнамских войск.