На левом фланге бушевал ураган по имени Ян Генрихович. Обрусевший немец вылетел из подлеска с жизнерадостным рыком, раскинув необъятные руки.
Двое лаосцев с карабинами СКС попытались развернуться к новой угрозе. Штурмовик не стал церемониться. Он сгреб обоих бойцов за шивороты выцветших рубах и с силой столкнул их лбами. Раздался глухой стук.
— Как метко подмечал Карл Маркс, бытие определяет сознание! — гаркнул Кабыздох, отправляя обмякшие тела в полет до ближайшего куста. — А ваше бытие сейчас требует немедленного горизонтального положения! Лежать, пролетариат, а то хуже будет!
Еще один местный боец, отскочив в сторону, выхватил из-за пояса длинный кривой нож. Он попытался ударить гиганта сбоку, но его рука вдруг описала неестественную дугу. Капитан Нгуен, возникший за спиной соотечественника словно дух мщения, профессионально провел болевой прием на кисть, а затем коротким, сухим ударом в основание шеи отправил соплеменника в глубокий нокаут.
Головной дозорный — судя по всему, командир этого изможденного отряда — оказался самым расторопным. Партизан успел снять свой MAT-49 с предохранителя и даже поймал в прицел спину смеющегося Кабыздоха.
Но нажать на спуск лаосец не успел.
С трехметрового скального карниза, ломая ветки кустарника, прямо на него обрушилась тень. Старший лейтенант Хмельницкий ударил двумя ногами в плечи дозорного. Оба рухнули на землю, но русский офицер сгруппировался, перекатился и в ту же секунду оказался сверху.
Рязанец действовал с холодной, безжалостной точностью машины. Удар ребром ладони по запястью выбил оружие. Захват, залом руки за спину — и дозорный уткнулся лицом в жирную тропическую грязь, а холодная сталь трофейного штык-ножа мягко, но недвусмысленно прижалась к его кадыку.
— Тихо, друг. Тихо, — тяжело дыша, прошипел инструктор в самое ухо пленника. — Дернешься — перережу горло.
Двое оставшихся партизан, поняв, что сопротивление бесполезно, попытались рвануть в спасительные заросли. Они сделали ровно три шага и замерли как вкопанные.
На их пути, опираясь плечом на ствол красного дерева, стоял Арнольд Арчибальдович Смолянинов. Сапер элегантным жестом поправил треснувший монокль, а в другой руке многозначительно покачал увесистым цилиндром взрывчатки С-4 с вкрученным детонатором.
— Джентльмены, я бы на вашем месте не совершал столь опрометчивых поступков, — бархатным, успокаивающим тоном произнес аристократ, лучезарно улыбаясь опешившим беглецам. — Буквально в двух шагах от вас расставлены такие изящные минные сюрпризы, что собирать ваши фракции придется по всей округе. Рекомендую сдаться на милость победителей. Это сохранит вам здоровье и целостность конечностей.
Лаосцы не поняли ни слова по-русски, но интонация инженера и кусок пластида в его руках были красноречивее любого перевода. Беглецы медленно, не делая резких движений, подняли руки и опустились на колени.
Вся операция заняла не больше пятнадцати секунд.
Пыль еще не успела осесть, а исход столкновения был уже решен. Семеро вооруженных бойцов сопротивления лежали на земле, скрученные, обезоруженные и полностью деморализованные. Они смотрели на высоких, широкоплечих белых людей с нескрываемым, первобытным ужасом. Для измученных крестьян эти гиганты в полосатых тельняшках, скрутившие их голыми руками, казались лесными демонами из древних легенд.
Нестор Шульга наблюдал за финалом короткой стычки через оптический прицел. Снайпер плавно снял палец со спускового крючка и перекрестился.
— Слава тебе, Господи. Обошлось без крови.
Внизу старший лейтенант Хмельницкий убрал нож от горла главаря и легко поднялся на ноги. Офицер отряхнул колени от налипшей грязи и обвел взглядом место короткого боя.
— Порядок, славяне. Связать аккуратно, кости не ломать, — скомандовал командир, поправляя разгрузку.
Иван Михайлович легко, словно собирал грибы, сгреб в охапку разбросанное оружие. Трофейный Дегтярев пулеметчик осмотрел с особым, профессиональным прищуром.
— Ироды, до чего технику довели, — с искренней горечью пробасил псковский богатырь, оттирая пальцем пятно ржавчины на диске. — Оружие Победы, а они его в болоте купали. Никакого уважения к материальной части.
— Ваня, ты им потом политинформацию по уходу за оружием прочитаешь, — усмехнулся Кабыздох, ловко стягивая руки пленных пластиковыми стяжками из запасов ЦРУ. — Смотри, как они на нас таращатся. Того и гляди молиться начнут. Мы для них сейчас хуже американского напалма. Свалились на голову, как снег на голову. Хотя откуда они про снег знают…