— Год какой сейчас? — отрывисто бросил Хмельницкий.
Арнольд задал вопрос. Американец заморгал, словно не веря своим ушам, но ответил.
— Октябрь тысяча девятьсот шестьдесят восьмого, — голос Смолянинова дрогнул, выдав внутреннее напряжение, но десантник быстро взял себя в руки. — Мы находимся на плато Боловен, южный Лаос.
Кабыздох, прислушивающийся к допросу, присвистнул и отложил бутылку.
— Восемь лет до призыва, — задумчиво протянул штурмовик. — Значит, мамка моя сейчас еще в школе учится, а я тут буржуев по лесам гоняю. Диалектика, мать ее за ногу!
— Отставить разговоры в строю! — рявкнул инструктор, возвращая внимание к пленным. — Что в этом квадрате? Где основные силы?
Допрос длился еще минут пятнадцать. Джонсон, окончательно сломленный перспективой близкого знакомства с муравьями и суровым крестоносцем, выложил все как на духу. Оказалось, что захваченная база — лишь перевалочный пункт. Основная оперативная база противника находилась в двадцати километрах к северо-западу. Именно туда и направлялся разгромленный накануне патруль. Более того, связист признался, что к вечеру к ним должен был прибыть транспортный вертолет с очередной партией оружия для дикарей.
Внезапно из штабной палатки пулей вылетел сержант Рябов. Шуруп, путаясь в проводах гарнитуры, размахивал исписанным листком из трофейного блокнота.
— Товарищ старший лейтенант! Срочно! — задыхаясь, выпалил радист. — Эфир просто кипит!
Хмельницкий оставил пленных на попечение сапера и шагнул навстречу связисту.
— Докладывай четко, сержант. Без эмоций.
— База «Орел-Один» потеряла терпение, — Рябов перевел дух и зачитал кривым почерком выведенные строчки. — Они не смогли связаться с нашими «гостями» по резервному каналу. Пятнадцать минут назад в этот квадрат выслали группу быстрого реагирования. Подразделение MACV-SOG. Позывной «Дикие Коты». Идут на двух вертолетах, приказ — зачистить зону и выяснить судьбу советников. Подлетное время — около получаса.
На поляне повисла густая тишина. Все понимали, что такое MACV-SOG. Это не местные крестьяне с ржавыми карабинами, а элита американского спецназа, заточенная на глубокие рейды и уничтожение противника в джунглях. Профессиональные убийцы, вооруженные по последнему слову техники.
— Вот и славно, — процедил сквозь зубы Скобарь, поднимаясь во весь свой гигантский рост и закидывая пулемет на плечо. — А то я уж начал переживать, что мы тут от скуки тушенкой подавимся. Наконец-то серьезный разговор намечается.
Хмельницкий мгновенно оценил расклад. Сидеть в захваченном лагере и ждать, пока вертушки накроют их неуправляемыми ракетами, было равносильно массовому самоубийству. База выполнила свою функцию — дала ресурсы, информацию и короткий отдых. Теперь настало время раствориться в зеленом аду и навязать врагу свои правила.
— Слушай мою команду! — голос старшего лейтенанта ударил по нервам почище сирены тревоги. — Лагерь сворачиваем. Берем только боекомплект, сухпайки, фляги с водой и всю переносную медицину. Тяжелые ящики оставляем. Смолянинов!
— Я, товарищ командир!
— Готовь сюрпризы. Заминировать тут все к чертовой матери. Палатки, трупы, генератор, ящики с консервами. Когда эти «Дикие Коты» сунутся проверять базу, они должны взлететь на воздух вместе с остатками роскоши.
— Будет исполнено в самых изысканных традициях подрывного дела, — блеснул глазами аристократ, вытаскивая из подсумка куски пластиковой взрывчатки С-4 и мотки детонирующего шнура.
— Кабыздох! Пленных берем с собой. Будут упираться — тащить волоком. Понадобятся как живой щит или разменная монета. Пилюля, как там тяжелораненые?
Желчный прапорщик вынырнул из-под навеса, вытирая окровавленные руки ветошью.
— Стабилизировал. Накачал буржуйским обезболивающим под завязку, спят как младенцы. Транспортировку выдержат, если сильно не трясти.
— Отлично. Выдвигаемся через десять минут. Уходим на восток, в густую зеленку. Там вертушкам нас не достать. Пусть американцы повоюют с пустыми палатками и растяжками Арнольда.
Десантура заработала с удвоенной энергией. Никакой суеты — только четкие, отточенные до автоматизма движения. Оружие проверялось, рюкзаки набивались провизией, следы присутствия спешно маскировались. Смолянинов носился по лагерю бесшумной тенью, искусно расставляя смертельные капканы под растяжками и связками гранат.
Спустя ровно десять минут отряд уже стоял на краю возвышенности, готовый погрузиться в непролазные заросли. Хмельницкий окинул прощальным взглядом оставленный лагерь, который теперь представлял собой одну большую пороховую бочку.