— Головной дозор. Броневик или джип с пулеметом. На него работает Арнольд. Машина подрывается, блокируя дорогу вперед.
Хмельницкий положил гильзу в самый конец колонны.
— Замыкающий грузовик. Здесь работает Яник.
— Труба революции не подведет! — радостно оскалился Кабыздох, любовно поглаживая РПГ-7. — Кумулятивный синтез прямо в двигатель! Никто не сдаст назад.
— Отлично. А теперь самое важное, — инструктор посмотрел на Кхама и Нгуена. — Мы со Скобарем бьем из центра. Охрана начнет выпрыгивать из кузовов и искать укрытие. В этот момент вступаете вы.
Семен показал рукой на фланги.
— Нгуен, объясни им задачу. Как только услышат взрыв гранатомета и длинную очередь ПКМ — они идут на зачистку. Никаких пряток! Работают двойками, как их учил сегодня немец. Бьют в упор. И главное — не лезть под перекрестный огонь Скобаря.
Вьетнамец повернулся к лаосским партизанам и начал активно жестикулировать.
— Русский командир говорить… машина бах спереди! Потом труба бах сзади! — Нгуен ударил кулаком о ладонь. — Потом большой Иван стрелять сильно. Враг прыгать на земля. Тогда вы бежать. Два человека бежать, стрелять. Прятаться нельзя! Но под пуля Ивана не лезть, Иван убить случайно!
Кхам хищно оскалился и лязгнул затвором своего старенького автомата. Лаосцы закивали, сжимая в руках оружие. В их глазах не было страха, только холодная, жгучая жажда мести. Они слишком долго прятались от американцев по норам. Теперь настало время показать капиталистам зубы.
— Порядок, — Хмельницкий удовлетворенно кивнул и повернулся к лазарету. — Иннокентий Петрович!
Прапорщик Пилюля вынырнул из темноты, недовольно гремя металлическим судном.
— Чего изволите, товарищ старший лейтенант?
— Мы уходим. Остаешься за старшего на базе. Охраняешь раненых. Рябов, ты тоже остаешься. Будешь слушать эфир. Если янки поднимут панику и вызовут вертушки с соседних квадратов — немедленно дай нам зеленую ракету в сторону ущелья. Это будет сигнал на отход.
Сержант-связист разочарованно вздохнул, но спорить не стал, только козырнул:
— Принято, шеф. Ни один воробей в эфире без моего ведома не чирикнет.
— Берегите себя, хулиганы, — проворчал санинструктор, поправляя сумку с медикаментами. — И чтоб без серьезных дырок мне вернулись! У меня трофейного морфина много, но на всех дураков не напасешься. Кто полезет под пули — лично клизму скипидаром поставлю!
— Спасибо на добром слове, Петрович! — хохотнул обрусевший немец, закидывая на плечо тяжелый короб с гранатами для РПГ.
— Выдвигаемся, — коротко скомандовал Семен.
Отряд втянулся в зеленую стену джунглей. Впереди шел капитан Нгуен, читая ночной лес, как открытую книгу. За ним, задавая сумасшедший темп, шагал Хмельницкий. Замыкали колонну Кабыздох и Скобарь, взяв лаосцев в жесткую коробочку.
Ночной марш-бросок через лаосские дебри — испытание не для слабонервных. Влажность стопроцентная. Воздух густой, хоть ножом режь. Ноги постоянно скользят по гниющим листьям и мокрой глине, а колючие лианы так и норовят хлестнуть по лицу.
Однако десантура перла вперед с неотвратимостью асфальтоукладчика. Они не рубили кусты, чтобы не оставлять следов, а плавно раздвигали их, просачиваясь сквозь препятствия.
Лаосским партизанам было тяжело. Сказывалось истощение и непривычный ритм. Но вчерашняя сытная еда и чудодейственный «огненный дракон» сделали свое дело. Кхам и его бойцы стиснули зубы, хрипели, но не отставали ни на шаг. Они понимали: эти белые гиганты не будут их ждать. Слабость здесь не прощалась.
Спустя три часа изматывающего пути влажный запах гниющего леса сменился запахом сырого камня и стоячей воды. Лес начал редеть.
Колонна вышла на гребень крутого обрыва. Внизу, в кромешной темноте, угадывалось глубокое ущелье.
Нгуен поднял руку, приказывая остановиться. Партизан указал пальцем вниз, туда, где сквозь плотные кроны деревьев едва проглядывала узкая полоска земли, блестящая от грязи.
Это и была старая французская лесовозная дорога. Узкая, разбитая, стиснутая с двух сторон отвесными скалистыми стенами. Настоящий природный капкан.
Из кустов совершенно бесшумно вынырнула тень. Кхам инстинктивно дернул ствол автомата, но тут же опустил его, узнав силуэт Нестора Шульги. Снайпер уже успел слиться с местностью, превратившись в лохматый куст папоротника.
— Прибыли, товарищ старший лейтенант, — едва слышно доложил крестоносец. — Арнольд уже внизу, заканчивает с гостинцами. Там отличная лужа посреди колеи, он прямо в нее фугас и заложил. Дорога — дрянь, конвой тут будет ползти со скоростью черепахи.