Я встал, борясь с желанием выброситься в окно.
Мужчина коротко кивнул на дверь. Мой взгляд упал на Старика в поисках поддержки, но тот лишь сказал, чтоб я собирал вещи и, почему-то, улыбнулся.
На негнущихся ногах я вышел в коридор, и лишь тогда спросил у пришедших, что им нужно от меня.
- По результатам теста Вы приняты на обучение в Общемировой Научный Институт, - ответил мужчина. – У вас есть два часа на сборы. Личный самолет Президента вылетает в одиннадцать часов утра по московскому времени.
Теперь дар речи у меня пропал окончательно. Я стоял, хватая ртом воздух, а в голове, в такт с бешеным биением сердца, пульсировала лишь одна мысль: «Я буду учиться в ОНИ. Я прошел вступительные испытания...»
- Идемте, - сказала нам женщина. – У нас не так много времени.
Я не мог отойти от потрясения, ни пока выходил из школы, ни пока летел домой на комфортном автомобиле, ни пока собирал вещи.
Перед тем, как закрыть квартиру, я окинул свое жилище взглядом, и мое сердце кольнуло, когда подумал, что улетаю из дома без разрешения родителей, которые должны были вернуться домой через неделю. Да что там без разрешения – против их воли!
Я написал на панели, лежащей на столе: «Мама и папа, я теперь ученик ОНИ. Потом все объясню», - подключил ее к системе питания, и, посчитав, что этого достаточно (как же ошибался!), закрыл дверь и вышел на улицу.
В одиннадцать часов я уже сидел в салоне самолета. Стены были обшиты бежевой кожей, так же как и мягкие удобные кресла с широкими ремнями. Центр салона занимал белый стол, а лампы над ним лили ровный свет. Больше в салоне ничего не было, по крайней мере, в этом его отделении.
За час пути никто из нас не проронил ни слова. Да и о чем разговаривать с незнакомыми людьми?
Я все время смотрел в иллюминатор, изредка поглядывая на своих спутников, которые, впрочем, тоже не спешили завязывать бесед, даже друг с другом.
- Простите, а сколько мы будем лететь? – спросил я, нарушая затянувшееся молчание.
- Еще около двух часов, - ответила женщина, перебирая какие-то бумаги и даже не взглянув в мою сторону.
«Странно. В наш-то век хранить документы в печатном варианте?..»
Я наклонился, насколько это позволял сделать ремень, к мужчине, который повернул ко мне голову, и тихо, чтоб не мешать его соседке, спросил:
- Как Вас зовут?
Да, это странно – узнавать имя человека, сопровождающего тебя уже больше трех часов, через столько времени. Но, лучше поздно, чем никогда, правда?
- Димитрий, - громко ответил он и, кивнув на нашу спутницу, добавил: – а это – Инга.
Женщина не обращала на нас внимания, погрузившись с головой в изучение документов.
- А Вы не знаете, где мы сейчас находимся? – я выглянул в иллюминатор, не увидев ничего, кроме облачного моря.
- Давай перейдем сразу на «ты». Нам теперь придется находиться рядом не меньше двенадцати часов в сутки. Так что, если мы не хотим испытывать от присутствия друг друга... Эм-м-м... Дискомфорт, то лучше – сразу на «ты». Хорошо? – он подмигнул и улыбнулся.
- Хорошо. Получается, вы с Ингой что-то вроде охраны? – я, конечно, был поражен, что к старшим, да еще и почти не знакомым людям, сказали обращаться – «ты». Не так меня воспитывали. Хотя, и общался-то раньше из взрослых в основном с учителями.
- В данный момент, скорее – сопровождающие, - исправил меня мужчина. – Но, да, мы и охрана, ты прав.
«Круто». Внутри у меня боролись противоречивые чувства: с одной стороны – восторг от того, что у меня есть личная охрана, но с другой – было не очень приятно осознавать, что они будут со мной почти всегда.
«Надеюсь, в известных местах Димитрия рядом не будет».
- Так, где мы находимся? – вернулся я к вопросу.
На несколько секунд облака пропали, показав, как далеко находится земля, и тут же снова сомкнулись плотным слоем.
- Сейчас пролетаем над Ланьчжоу, - произнес мужчина, сверяясь с часами. – Через двадцать минут пересечем линию континента и полетим над Тихим океаном.
«Ланьчжоу... Что-то знакомое...»
-Китай? – я хотел проверить свои догадки, и это случилось, когда услышал утвердительный ответ.
Еще час пути пролетел за нашим с Димитрием разговором, из которого я узнал, что они с Ингой все же по национальности – русские, и что мужчина носит такое имя из-за ошибки в чипе рождения.
- Нет, его, конечно, можно было и исправить, - объяснил он, - но мама сказала, что это – судьба, и не стала снова делать меня «Дмитрием». Теперь лишняя гласная в моем имени – особенность.