Меня все устраивало. И то, как его большой палец начал ласкать сосок. И то, что второй ладонью он мягко обхватил меня за щеку. И то, что начал даже приподниматься, жадничая в поцелуе.
Его жажда заставила меня улыбнуться, и я начала отстраняться губами, чтобы выпрямиться над ним, вдохнуть полной грудью и с удовольствием выдохнуть стон возбуждения от того, чем был занят на моей груди его большой палец, но все пошло не по плану. Лишь только он почуял, что я хочу отодвинуться, как его пальцы, что обнимали мою щеку, сразу переместились ниже, к шее, и крепко вцепились, не позволяя мне этого сделать. Не уверена, что он сейчас мыслил здраво. Не уверена, что он вообще мыслил. Скорее, действовал инстинктивно, и инстинкты говорили ему "не отпускай". Он хотел меня, и сильно. Я поймала его волну, и еле заметная дрожь пробежала моему телу. Я тоже не хотела, чтобы он меня отпускал.
Поцелуй стал ещё более жадным. Его вторая рука оставила мою грудь. Ему оказалось достаточно всего нескольких секунд, чтобы, не прерывая поцелуя, подняться на колени, встать со мной вровень, после чего вторая рука обхватила меня за талию, крепко прижимая к нему. Только теперь он позволил себе отстраниться и посмотреть в мои карие глаза. При этом он все ещё продолжал ладонью обнимать мой подбородок, пальцами обняв шею под волосами. Я все ещё часто дышала после такого страстного поцелуя. Желание уже заволокло мой взгляд. Хотелось лишь одного - чтобы он провел со мной всю ночь и не оставлял ни на секунду. И судя по расширенным зрачкам, он разделял мои желания. Большим пальцем он провел по моим полураскрытым губам, наслаждаясь моим видом.
- Кто ты? - тихо спросил он, продолжая крепко прижимать меня к себе.
На такой случай у меня есть ответы для всех миров и всех ситуаций. Но никогда я не говорю правды.
- Лесная нимфа, - тихо шепнула я и улыбнулась. - А ты?
О, если бы мы тогда знали, кем он станет для меня. Нет, не любовью и не жаждой всей моей жизни. Этим я стану для него.
Но мы не знали. И он, посчитав мой вопрос несущественным, снова впился в губы поцелуем, теперь уже крепко обхватив мое лицо обеими ладонями, чтобы я не смогла вырваться, даже если бы захотела. Но я и не хотела.
Я взялась за его рубашку и потянула ее наверх, показывая, чего хочу. Мне нравилась его страсть. Когда мужчина хочет меня, это чарует, это заводит само по себе. А когда хочет очень сильно - это приносит высшее наслаждение. Он помедлил секунду, не желая разрывать поцелуй, но потом все же сделал это, чтобы самому стащить с себя рубашку и сразу же все остальное, чтобы не отвлекаться потом. Он освободил руки, отбросив всю одежду, крепко обхватил меня и быстро, но аккуратно повалил меня на спину на мох. Я тихо засмеялась, а он, прижав меня ко мху всей грудью, снова впился в губы.
Горячая кожа, горячий поцелуй, жаркие касания его рук. Он гладил меня по ногам, бедрам, ребрам, плечам - везде, где позволяла поза. И я извивалась под его пальцами, что посылали волны возбуждения по телу даже без затрагивания эрогенных зон. Он так меня хотел, что я вся целиком была одной эрогенной зоной. Его готовое достоинство уже давно упиралось мне между ног, но он все никак не мог достаточно насладиться мной. Его губы нашли мой сосок, теперь уже заставив меня застонать в голос. Я вцепилась пальцами в его спину от наслаждения, пока его язык выписывал круги вокруг соска, заставляя меня извиваться от удовольствия.
Он мучил меня так долго, или мне так показалось, я не думала об этом. Просто в какой-то момент он выпрямился, и я ощутила, как его достоинство оказалось у входа. Он дал мне короткую передышку, с молчаливым вопросом заглянув в мои глаза, где отражалась луна. И я, поймав взгляд его каштановых глаз, выдохнула:
- Да…
Он вошел в меня, заставив снова издать стон удовольствия. Я вцепилась в его плечи, когда он начал двигаться, а потом - в спину, чтобы лучше ощущать, как его мышцы перекатываются под моими пальцами. Здесь и сейчас были только он и я, и мы делили одно удовольствие на двоих. Он делал это почти агрессивно, первобытно, и я подхватила ту же волну, стонала и изгибалась. И вероятно, я ему этим чем-то мешала, потому что он перехватил мои руки чуть ниже плеч, крепко сдавил их в кулаках и продолжил опираться на свои кулаки, не позволяя мне подниматься. Я могла лишь ухватиться пальцами за его движущиеся бедра, но надолго никому из нас это не потребовалось. Взрыв наслаждения пронесся дрожью по нашим телам и вырвался наружу в моем стоне и в его шумном выдохе сквозь стиснутые зубы.