— Укажите, хозяева, — наседал Бурдин.
Вдруг рассмеялся весело и задорно:
— Что ж головы опустили?
— А ты сам скажи, где взять! — крикнул Мирон. — Тебе видней.
— К ним, что ль, сходить? — кивнул Бурдин на окно, выходившее в сторону второго общества.
— Вряд ли толк будет, — вздохнул Сотин.
— Сходи, Петрович! — закричали Бурдину. — Сходи уломай.
— Духу единого у них тоже нет, знаю я, а кои весной, гляди, к нам припрутся, — уверил кривой Сема.
Возле мазанки, среди толстых ветел, главарь второго общества Петр Сергеевич ладил телегу. Рядом стояли два соседа и от нечего делать глядели на его работу. Увидев Бурдина, они что-то шепнули Петру Сергеевичу и чуть отошли и сторонке. Петр Сергеевич искоса глянул на подходившего к нему Бурдина, загадочно усмехнулся и остервенело принялся заколачивать гвоздь.
— Бог в помочь! — шутливо обратился Бурдин к нему.
— Спасибо, — ответил тот ухмыляясь.
— Хорошего хозяина сразу видать. К севу, что ль, готовишься?
— Как же, дня через четыре небось загудит народ в поле.
— Загудит, верно, — согласился Бурдин и оглядел стоявших возле мужиков.
— А у вас с колхозом как? — спросил один, помоложе.
— Все в порядке. Скоро пробный выезд устроим.
— Вроде маневры? — уточнил пожилой, видно солдат.
— По-военному если, то так, — ответил Бурдин.
— С кем же вы воевать собираетесь?
Помоложе разъяснил:
— С индивидуалами они хотят. С нами вот, к примеру.
— Это неправда. С единоличниками мы собираемся в дружбе жить. Если не сейчас, то завтра все в колхоз войдете.
— Ой, хватит, побыли в нем! — заметил пожилой.
— Много ли ты побыл? — спросил Бурдин.
— Две недели целиком, — не то в шутку, не то всерьез ответил тот.
— Ого! — изумился Бурдин. — Срок большой. — И обратился к Петру Сергеевичу: — Я к тебе насчет лесу…
— Какого? — быстро вскинулся тот и задержал приподнятый топор.
— Ясно, что вашего. Иного в селе нет.
По дороге вразвалочку шли несколько мужиков. Завидев Бурдина у избы Петра Сергеевича, они в нерешительности остановились, затем повернули к ней. Интересно же послушать, о чем ведет разговор москвич с их главарем? Пожилой сосед окликнул своего рыжебородого шабра, который нес в мазанку седелку. Так с седелкой тот и подошел.
— Почему же ко мне? — удивленно спросил Петр Сергеевич. — Лес не мой, и я ему не хозяин. Хозяева вот стоят да по избам кои сидят.
— То-то и плохо, — раскусил его отговорку Бурдин, — что хозяев много, а хозяина нет.
— Как и в колхозе! — подхватил молодой мужик, довольно рассмеявшись.
— В колхозе хозяин есть, — ответил Бурдин, — а у вас нет.
Рыжебородый, что подошел с седелкой, метнул воспаленно-красные глаза на Бурдина.
— Вы что же, норовите наш лес в колхоз к себе прихватить?
— Нет, так мы не хотим, — покосился на него Бурдин.
— А чего же?
Правление поручило мне закупить у вас десятков пять-шесть дубочков на вальки. Вальков у нас не хватает.
Удивленно переглянулись мужики и, как по сговору, разноголосым хором затянули:
— Вона-а!
— Ишь чего!
— У самих вальков нет и то молчим.
Бурдин терпеливо выслушал этот концерт, потом спокойно заметил:
— В вашем лесу кое-что можно найти.
— Оно кто знает. Может, и так, да самим не разрешают. Небось делянки-то за два года мы вперед свели. Остались только тридцать третьего и тридцать четвертого года. Ждите, когда подрастут.
— Зачем зря языком треплете? — проговорил Бурдин. — Я сам поеду в лесничество и отхлопочу, чтобы разрешили выбрать несколько дубочков из делянок тридцать третьего года. Все зависит от вас. Пойдете, спрашиваю, навстречу колхозу или нет? Заплатим наличными.
— Не знаем, — ответил рыжебородый, перекидывая седелку с руки на руку. — Ежели согласятся граждане, может, и весь лес на корню вам уступят, а коль не согласятся, гляди, сучка не дадут. Гордый у нас народ.
Бурдин помолчал, внимательно пригляделся еще раз к мужикам и, не желая входить с ними в спор, глубоко вздохнул:
— Я, товарищи с вами добром пришел поговорить. Никакой иной мысли у меня нет.
— И мы с тобой добром, — уже более уступчиво ответили ему.
Только рыжебородый, близоруко оглядев седелку, неприязненно усмехнулся:
— Знаем, каким добром.