Нет, правильно утверждают, если начать говорить с человеком, то на душе становится легче. Да, Живень был вообще не человек, но легче действительно стало. И не только на душе. Постепенно путы, которые удерживали меня, опали на землю, трава из крепких веревок превратилась в сочный зеленый ковер. И я наконец-то смог разогнуться и подняться на ноги.
Кровь сворачивалась на глазах, раны затягивались. Ну, собственно, не так уж и сильно-то Живень меня потрепал. Да и с хистом я управляться умею. Хотя, справедливости ради, пара мелких шрамиков от особо крепких объятий осталась. Видимо, чтобы я помнил встречу со старым богом.
— Давно я не слышал это слово, — зашумела листва на деревьях. — Что есть самое страшное в мире, человек?
— Холодные бургеры и жареный лук, — брякнул я очередную глупость. Ну вот, полезло наружу мое нутро.
— Равнодушие. Когда ты не боишься, не злишься, не любишь, не жаждешь. Такова есть нежизнь. Когда ты ни живой, ни мертвый. Ты прав, это самый страшный враг.
— И вы мне поможете?
— Нет, — казалось, деревья закачались из стороны в сторону. — Я давно не вмешиваюсь в дела смертных. Раньше моих братьев и сестер было много. Нас уважали, чтили, боялись. Однако со временем рубежники набрали силу, о старых богах стали забывать. А некоторых убили. Много силы ушло в землю, да там и осталось. Я укрылся так далеко от людей, как только смог.
На меня вдруг накатила обида. Как глупо все вышло: я тащился непонятно куда, рисковал жизнью, разделся, обмазался грязью, проливал кровь. Ради чего? Чтобы выслушать оправдания старого бога, который оказался простым трусом.
— Вы и есть нежизнь. Вы давно утратили всякое любопытство и желание жить. Если вы укрылись от людей — это не значит, что вы живете. Вы прозябаете. Устроили здесь себе курорт для бедных, подглядывая за тем, что творится в лесах!
Я развернулся и зашагал обратно к ежовику. Как обычно, в моей жизни все произошло невероятно глупо и буднично. Интересно, если бы я выпил эссенцию удачи, сработало бы это? Или Живень бы, как тот Андрей, самоубился?
— Человек!
Даже непонятно, что там произошло позади. Походило на звук, когда дерево разламывается на части. Но я не обернулся. В крутых боевиках главные герои всегда уходили именно так. Хорошо бы, чтобы там роща еще взорвалась, но это я многого хочу.
— Человек!!
На этот раз Живень не просто окликнул меня. Он протянул свои руки-травы, чтобы опутать ноги. Но и я не сплоховал. Ловко вытащил со Слова почти живой меч и махнул, разворачиваясь на месте. Клинку, видимо, было все равно, что пить — кровь или сок однолетних растений. Потому что тот сразу же завибрировал в руках.
Зашумела листа, закачались, словно от сильного ветра деревья, даже в небе будто бы загрохотало. Ой, я как-то не знал, что Живень еще и погодой умеет управлять.
Трава отпрянула, но вместе с тем стала невероятно быстро расти, трансформируясь в образ зеленого человека. До боли знакомого. Рост чуть выше среднего, сухое поджарое тело с мышцами-жгутами, уши. Вот по ушам-то я его и узнал. Передо мной стоял… я. Только в эко-варианте.
— Я стар, чтобы выступать в этой войне на твоей стороне. К тому же, у тебя нет верных союзников, человек.
— Чуры…
— Ты так и не понял главного, человек. Сильные не заключают союзы со слабыми. Или заключают, пока им это выгодно. Когда ты перестанешь быть нужен чурам, они не ударят веткой о ветку, чтобы помочь тебе. Помни это и держи в голове.
— Спасибо за нотации, это именно то, что мне и нужно.
— Ты хочешь завладеть артефактом, так?
Я хотел ответить что-нибудь хлесткое. Настроение совсем улетело в минус. Однако сейчас миру предстало невероятное действо, на которое, по-хорошему, требовалось продавать билеты — Матвей сдержался. Иными словами заткнулся и просто кивнул. Правда, Живень не торопился говорить. Он колыхался передо мной в образе человека, а мой нос щекотали вкусные запахи свежесрезанной травы.
— Мне эта реликвия сто лет не нужна, но очень уж напрягает ажиотаж вокруг нее, — решил я подать голос. — Даже воевода, который вроде бы должен быть за меня, навострил лыжи. Поэтому и пришло в голову, что лучше всего хранить артефакт будет у того, кому он не нужен.
— Что ты знаешь о реликвии, человек?
— Да не особо много, что она дает великую силу и все такое.
— Нет, — закачался зеленый. — Она дает не силу, а невероятные возможности. Все зависит от того, кто будет ею обладать. И как использовать.