Попасть в другую часть комнаты можно было из тамбура, но проход преграждал толстый лист фанеры.
«Придется, Викочка, потрудиться, — потянув на себя край листа, она отступила в строну, прикрывая лицо от поднявшейся пыли полой халата. Прислушалась и замерла, услышав звук шагов. — Это не калоши! Вернее, это калоши плюс ботинки, причем, мужские, причем немалого размера!» Мелькнула мысль, что эти ботинки не могут принадлежать таксисту Егорке — ее воображение успело нарисовать образ худенького паренька, ну ни как не детину в огромных ботинках. Шаги остановились. «Чего я жду? — юркнув за фанерный лист, она наткнулась рукой на черенок лопаты, а потом еще на одни. Обилие инструментов подтверждало наличие с левой стороны импровизированного склада инвентаря. — Замри, Викочка, и притворись метлой».
Выдав себе дельный совет, потерла нос, стараясь не чихнуть, и прислушалась.
— Заходите. Щас я вас познакомлю.
«Елки зеленые! Кого привела с собой Римма Батьковна? Два варианта: или лже Михаила, или того мужчину, который первым назвал меня красавой. И тот и другой меня не устраивает. Надо срочно уходить». Надо, но...
... Но внутренний голос был бессилен, перед огромным желанием послушать, о чем разговаривает уборщица Римма и неожиданный посетитель. Следуя за удаляющимися голосами, Виктория стала продвигаться вдоль груды ящиков с одной стороны и ряда камер с другой. Продвигаться и попутно проверять, все ли дверцы ячеек открыты. Утирая покрывшийся испариной лоб, она тысячу раз порадовалась, что сняла теплую куртку. И тысячу первый, когда зацепилась за гвоздь, торчащий из ящика и поняла, что вырванный клочок сатина уже не вернуть на место. «Хорошо, что на мне халат, а не куртка Эммы. Пришлось бы новую покупать, а где найти точно такую же, красную? Елки зеленые! Напрасно я радуюсь: куртка приметная, да на самом виду! — Виктория вспомнила об оставленной на спинке кресла куртке — но я же не могла знать, что вместо внука Егорки Римма Батьковна приведет кого-то другого. Похоже, все подстроено заранее». С правой половины раздался мужской голос:
— Куда по вашему ушла ваша журналистка?
— Ну, дак... Раз вещи на месте, видать, в уборную. Можа руки мыть, а можа...
Виктория узнала говорившего по голосу. Узнала и растерялась. «Получается, за мной следили все это время? Но как? — ни жива, ни мертва, стояла она и боялась, что стук ее сердца, ее дыхание слышит не только она сама, но и тот человек за перегородкой. — Как я могла не заметить слежки? А может и не было никакой слежки? Жучок? В куртке? Но куртку я не снимала. Значит, в берцах. А я расслабилась и не проверила. А как проверишь? Подошву отрывать, что ли? Ладно, чего себя винить, дело прошлое. Нужно выбираться отсюда, но сначала... Сначала нужно кое-в чем убедиться». Она рискнула задержаться, чтобы еще раз проверить, все ли ячейки пусты. Оказалось, все. «Елки зеленые, и что теперь? Куда эти цифры применить?»
За перегородкой снова возник разговор. Мужчина был немногословен. В основном, спрашивал. Виктория сделала вывод, что ее передвижения не были для этого человека тайной.
«Значит, тетя Римма не при чем... Значит, жучок... В куртке или в берцах — разницы нет, я теперь в халате и в тапках. Можно было бы пробраться в коридор, взять швабру и прикинуться уборщицей. В коридор поздно — туда может выйти этот тип, чтобы поискать меня в туалете. Остается... Окно! — она перевела дыхание, собираясь сделать следующий шаг, но из-за перегородки послышалось:
— Так, куда ушла девушка?
Ответ последовал неопределенный:
— Да, кто ж ее знает. Можа куда спряталася!
«Спряталася, конечно, спряталася! А вы на что надеялися?»
На удивление, оконная створка открылась легко. Радостно вдохнув свежий воздух, Виктория легко преодолела препятствие в виде подоконника и оказалась с противоположной стороны здания автовокзала.