— Ответь, дорогая!
Звонок и голос Натали почти вывели Викторию из странного состояния.
Звонил Денис. Она машинально ответила на приветствие, но, все еще находясь под впечатлением «фокуса», который продемонстрировало зеркало, не могла уловить смысл первой фразы.
— Денис, еще раз! Медленно: что случилось?
Около пяти минут Виктория слушала путанный рассказ Дениса. Наконец, смысл новости, дошел до ее сознания. На вопрос Дениса: «Как это понимать?», она успокоила его, намекнув, что все идет по плану. Чтобы тот не волновался и передавал привет Веронике и ее матери Евгении.
— Ты ничего не хочешь нам сообщить? — поинтересовалась Натали, — судя по выражению твоего лица, случилось что-то необычное!
— Необычное? Случилось... Хотя, что тут необычного. Фаина определила старика Вилли в частный пансионат для престарелых. Денис случайно узнал об этом и вот, позвонил.
— Вот видишь, Фаина Игоревна позаботилась о господине Вилли, — Натали молитвенно сложила ладони, — Дай Бог ей здоровья.
— Позаботилась, — согласилась со своей бабушкой Виктория, подумав, что с возвращением Вилли «под крыло» бабки Олеси теперь могут возникнуть проблемы.
О том, что проблемы могут возникнуть, она не сомневалась, когда услышала, что сиделкой, приставленной к старику Вилли в частном пансионате, была... Карина.
«Да, случайностей не бывает! — еще раз утвердилась она в мысли, вспомнив о своем желании шагнуть в омут. — Ну, шагнула бы и что? Треснулась бы лбом о стекло — только и всего. Я же не школьница из сказки «Королевство кривых зеркал», и вряд ли встретилась бы со своим отражением по имени…? — поводив пальцем по стеклу, написала свое имя наоборот, — Яироткив».
— Яироткив! — прочитала вполголоса.
— Вика, ты можешь объяснить, что с тобой происходит?
— Да, померещилось что-то в зеркале, а что, сама не знаю.
— Вот-вот, померещилось, — неодобрительно заметила Ульяна Львовна. — Давайте-ка ты не будешь больше смотреться в него. Хотя бы на ночь глядя.
Виктория отступила от зеркала и стала молча смотреть, как Ульяна Львовна поворачивает его стеклом к стене.
«Интересно, что увидел в зеркале старик Вилли? Этот самый омут? А может вспомнил о каких-то экспериментах? Стоп! — она мысленно вернулась к найденным в портфеле картинкам и газете о зеркалах Козырева, — Этого просто не может быть, потому что в то время об этих зеркалах ничего не знали. Или все-таки знали? Не даром же дядька Апанас спрятал в портфель эти рисунки и газету. Елки зеленые! Газета же за девяносто первый год! А дядьки Апанаса не стало в восемьдесят восьмом! Не мог он положить в портфель ни рисунки, ни газету! Но портфель-то он оставил в камере хранения! Что было в портфеле? Кто меня водит за нос[1]? Нужно срочно расспросить теть Римму, кто интересовался камерами хранения».
— Вот, любуйтесь лучше на городской пейзаж.
— Девочки мои, — Натали похлопала в ладоши, с целью привлечь к себе внимание, — Давайте выйдем из этой комнаты, закроем ее и забудем на сегодня и это зеркало, и эту картину.
— А давайте! — согласилась Виктория и первая вышла из дальней комнаты.
Потом, проходя мимо стола, на котором до сих пор лежали рисунки и газета со статьей о зеркалах Козырева, она непроизвольно остановилась. Шествовавшая сзади Ульяна Львовна, налетев на нее, хотела возмутиться, но по выражению лица Виктории поняла, что лучше промолчать.
— Девочки, что опять не так?
— Голова закружилась, — нашлась Виктория, прикоснувшись для убедительности пальцами к вискам.
С опозданием поняв, что теперь от забот никуда не деться, она не сопротивлялась, когда Ульяна Львовна, подхватив ее под руку, повела к дивану.
— Наверное, давление упало... Мне бы кофейку…
Буквально через минуту Ульяна Львовна приблизилась к ней, но не с чашкой кофе, а с тонометром.
— Мама, не волнуйся, все в порядке, — сделав замер, успокоила она Натали, — давление, как у космонавта.
Повторять свою просьбу насчет чашечки кофе не имело смысла. Да и кофе не особенно хотелось. А хотелось ей остаться наедине со своими мыслями и выработать очередной план действий. Как хотелось, так и сложилось: Ульяна Львовна и Натали ушли на кухню готовить ужин, оставив Викторию одну.
Открыв в телефоне Блокнот, Виктория поставила единицу со скобкой и, написав имя «Римма», через тире добавила: встретиться срочно. Подумав, единицу зачеркнула.
«Не с Риммы Андреевны нужно начинать, а… С автобусного билета! А если быть точнее, то с Павла Несторовича Вавилова. Это же он мне билет дал! Билет, с такими же цифрами, как на часах. И к гадалке ходить не нужно, чтобы понять: цифры на часах могли появиться только после того, как дядька Апанас вернулся с поездки и спрятал портфель в камере хранения. И спрятал он его не в девяносто первом, потому что, по словам бабки Олеси, его не стало в восемьдесят восьмом. — записав это на листке, Виктория снова призадумалась. — Почему именно камера хранения? Он вполне мог спрятать этот портфель на болоте? А не спрятал, потому что…? Да потому что за ним следили! Значит, портфель он брал с собой в поездку? Тогда получается так: дядька Апанас оправился в другой город с портфелем, в котором лежало что-то ценное. С какой целью? Предположим, с целью… шантажа? А что, так, наверное, и было. Он же все это время жил на какие-то деньги. Если он кого-то шантажировал, это могли быть только документы. Хорошо, а дальше? Дальше он заметил слежку, спрятал портфель с документами и поспешил к человеку, которому мог доверять.