— Надевай, надевай, кому говорят!
Сначала она не поняла, что именно подает ей бабка Олеся, а когда разглядела надпись — «Gasmaske», поняла, что дело принимает опасный оборот. Поняла, что медлить нельзя, но руки не слушались: пальцы скользили, и резина противогаза возвращалась в исходное — сжатое — положение. Вспомнились курсы по гражданской обороне. «Может, не мой размер... А какой у меня был размер... Какая разница, все равно противогаз немецкий. Надо же, столько лет пролежал, а резина не потрескалась. — надев, наконец-то, противогаз, подумала она, подтягивая ремешок на подбородке.— Надеюсь, я первая, кто его примерил».
Вдыхая очищенный воздух, через стекло увидела поляну с пожухлой травой, серое осенне небо и... никакого желтого тумана. Увлекаемая бабкой Олесей, которая тоже была в противогазе, как и ее друг Вилли, Виктория побежала за ней через поляну. Вот только куда — ей было непонятно, но мысль не доверять сейчас своей спасительнице, даже не появилась. Появилась мысль, что если старушка, которая совсем недавно хромала, бежит, то опасность еще не миновала.
В той стороне, куда они бежали, никаких елей не было. И вообще не было никаких деревьев. Когда под ногами «зачавкало», стало понятно, что бегут они по краю болота. А потом — по болоту напрямую, по настилу из жердей и хвороста — по так называемой гати. От частого дыхания Виктории стало не хватать воздуха и в какой-то момент в глазах потемнело настолько, что она перестала ориентироваться в пространстве и времени. Зацепившись ногой за корягу, упала прямо на мягкий мох. «Больше не могу... — сдирая с головы противогаз, простонала она, — не могу...»
— А больше, девонька, и не надобно, — снимая свой противогаз, отозвалась старушка, — мы уже на месте. Э-э-э, да тебе, родная, усовсем плохо! Щас подмогнем. — оглянувшись на остановившегося поблизости Вилли, позвала на немецком: — Komm zu mir!
Наблюдая, как бабка Олеся помогает ему снять противогаз, Виктория подумала, что делает это она без всяких усилий. «Наверное, для них это дело привычное — бегать в противогазах по болоту. Даже не запыхались нисколько. Не то, что я. Интересно бы знать, во сколько километров исчисляется наш неожиданный бросок. И что это за место такое — снова болото вокруг».
Забрав из рук друга плетеную корзину, на которую раньше Виктория не обратила внимание, бабка Олеся достала термос и налила в пластиковую крышку дымящуюся жидкость. Потом присела на корточки возле девушки.
— Выпей, поможет.
Викторию мучила жажда, но она отвела руку старушки в сторону: ей хотелось обыкновенной воды, которую можно было бы выпить залпом, а незнакомый запах, исходящий от напитка, настораживал. Помня способности бабки-знахарки, девушка спросила: .
— А водички у вас нет, случайно?
— Пей, дуреха, полегчает. — поймав недоверчивый взгляд девушки, пояснила: — не боись, этот отвар мозги прочистит. А это нам все ой как надобно. Мы с Вилюшей тоже щас выпьем.
Из той же корзины бабка Олеся достала складной металлический стаканчик, наполнила его жидкостью из термоса и подала другу.
— Trinken.
Дождавшись, пока стаканчик опустеет, налила снова и выпила сама. Утерла губы рукавом, поставила стаканчик на ладонь вверх дном, хлопнула по донышку, складывая.
— Вот так-то, девонька. Считай, повезло тебе, что Вилли услышал, как ты песни поешь.
— Я — песни? Что-то не припомню...
— Вот я и говорю — мозги надобно прочистить после того газу. Дак, чего тебе опять понадобилось?
— Мне — ничего, — закашляв от попавшего «не в то горло» напитка, не сразу отозвалась Виктория, — командир просил сумку найти.
— Што за командир туточки появился? Андрей — запамятовала как его по батюшке — что ли?
«Мне вот точно все равно, как его по батюшке!»
— Он самый. Отчество не помню.
Вернув пустую крышку от термоса, Виктория осмотрелась по сторонам.
— Ну и куда мы прибыли? И от кого, собственно говоря, убегали?
— Вот непутевая! От смертушки убегали! Еще трохи2 и ... И полегла бы ты среди этой отравы...
«Среди отравы? Среди желтого тумана!»
... что-либо слыхала про болотный газ? Ни цвета, ни запаха, — продолжила бабка Олеся, — тока дурь в голове появится — считай, пропал али человек, али зверь какой.
— А как же... Постойте, он же был желтым?
— Во-во, я о том и толкую: дурь в голове и усе тут. Што еще привиделось?
— Ну... поляна, трава желтая, все желтое.. Хотя нет, елки были зеленые!
— Елки, говоришь? Так они у тебя, девонька, завсегда зеленые. — усмехнулась бабка Олеся. — Скажи лучше, сумку искать будешь или как?