Илья был похож на покойника. «Чепчик» из бинтов напоминал о бальзамировании. Я поняла, что он чувствует себя отвратительно не только физически, но и морально. До этого я видела его лишь мельком, и он все время был в пуховике. Сейчас я увидела его в дешевом зеленом трико, которое делало его изможденное лицо совсем белым. Его худоба приближалась к дистрофии. Наверное, он вообще ничего не ел эти месяцы. Он слабо улыбнулся, увидев меня. Это была улыбка больного ребенка. Я не удержалась и обняла его. Он не стал отстраняться, но напрягся, и я тут же отшатнулась. Я уже жалела, что пришла.
Мы сели на скамью в курилке. Илья что-то говорил, я слушала.
– А знаешь, – вдруг сказал он, – Мне все время сниться лестница на незнакомую девятиэтажку. И я знаю, что на крыше нас должны расстрелять. Первым оказываюсь я. В меня стреляют, и я падаю… падаю… падаю… и умираю. А потом начинают расстреливать следующего, и им снова оказываюсь я… И так каждую ночь… Раньше я не понимал, что на свете самое страшное… Самое страшное – это вкладывать в другого человека любовь и не получать от него никакого ответа…
– Теперь ты знаешь, что долгое время испытывала я…
Он кивнул и снова улыбнулся своей детской беззащитной улыбкой. На глазах стояли слезы…
– Я теперь одно знаю, – вдруг сказал он совсем другим тоном, – На все нужны деньги. Будут деньги, будет и любовь, и женщины, все будет.
Я хотела возразить, что любовь на деньги не купишь, но вовремя удержалась. Мою любовь, возможно, и не купишь, но его интересует вовсе не моя любовь, а любовь Вздоровой. А ее чувства меряются исключительно «зелеными»…
Потом он снова стал чужим, в глазах опустилась металлическая шторка. Я ушла.
В ларьке Слава рассказал, как было дело. Он зашел в ларек купить сигарет. На смене была одна Лена, Илья опаздывал, и она попросила Славу побыть в ларьке хотя бы до одиннадцати, пока не схлынет народ. Она боялась. Слава согласился, взял банку пива и остался. Через какое-то время пришел пьяный Илья.
– Ну пришел и пришел. Ну выпил, мало ли, что с кем бывает… Уложила бы его спать, да и дело с концом. Проблема, как будто! Нет, она начала его дергать. Илью, сама знаешь, завести, раз плюнуть. Она ему – тут ты не так делаешь, и сам ты никто, и зовут тебя никак. Он сидит, терпит. Даже я вижу – заводится. Тут мужик подошел, «Бонд» покупал. Ну подала ему Лена пачку «Бонда», что-то ему не понравилось. Он говорит, подделка, дай другую. Она дала другую. Он снова: «И это – подделка. Покажи мне блок». Тут Илья и вызверился на него, мол, бери, что дают, и проваливай. Мужик и говорит: «Ну-ка, умный, выйди. Поговорим». Илья выскакивает… Я и не заметил, что он арматурину с собой прихватил, она вот тут, у дверей, стояла… Я выскочил следом, но задержался – шапку снял, вон у кассы положил, а то снимут в драке. Пока возился, ему этой самой арматурой и приложили. Выхожу: мужики над ним стоят. Пнули его пару раз да ушли. Мне что, из-за Ильи с ними драться?
– Я посмотрел – кровищ-щи! У меня пуховик новый, так я его чуть ли не на мизинцах сюда занес, – Слава даже показал, как он нес Илью. – Лена, медик, бляха-муха, посмотрела и чуть в обморок не упала. Ладно, сбегал, вызвал «скорую». Врачиха приехала, как края раны раскрыла, заглянула туда… Тут я сам чуть в обморок не хлопнулся… Не, блин, Илья псих, это точно. И как я не углядел, что он прут этот схватил? Так, думал, дадут ему раза, да и ладно…
Этот случай выбил меня из колеи. Оказывается, Илья был несчастен, как и я! Это было целое открытие. Оказывается, ему тоже было плохо!
– Не думай ты про него! – говорила, глядя на меня, Валерия. – Илья просто умер для тебя, вот и все. Так легче: он не предавал тебя, не было никакой Леночки Вздоровой, Илья умер, его нет. Все.
Иногда она предавалась воспоминаниям о собственном разводе.
– Мне было совсем плохо. Родители зудели: мы же говорили, что все так кончится, мы же предупреждали… Сестры далеко. Подруг не было, денег тоже… Отведу Кирюшку в садик, сяду в комнате на корточки в угол и курю, курю, курю… Одну сигарету за одной. Сижу и смотрю, как дым в кольца свивается… Ни одной мысли в голове… Только одно желание – курить, курить… Даже к экстрасенсу ходила, просто так, чтобы легче стало, разговаривала с ним.
– Помогло?
– Да куда там! Только деньги последние потратила…
Однажды я прочитала, что в Англии женщина, от которой муж ушел к более молодой женщине, организовала «Клуб старых кошелок», в который входили брошенные мужьями жены. Идея меня позабавила, и я предложила Валерии в шутку организовать такой же. Тогда мне казалось, что это был бы самый большой клуб в Ангарске. Со временем его даже можно было преобразовать в политическую партию. Валерия оскорбилась.