Ну, вот я сразу и поняла: я следующая.
(молчит, трет руки, как будто моет)
ГОЛОС. Ну….
ЛАРИСА. Подожди, еще немного подожди. Последнюю.
ГОЛОС. Да хватит.
ЛАРИСА. Я быстро! Вот все не зря было, ты говоришь…
ГОЛОС. Да это не я. Это ты сама сказала.
ЛАРИСА. Я не сказала, я надеюсь. Как на самом деле – это мне и сейчас отсюда не видать. Но все не так, ведь все не так тут!
(в зал)
Сынок! Сыночек! Не торопись ты, не торопись! Нам ведь не так все рассказывали! Все странно так, я не разобралась еще. Вроде как чего не успела, не доделала, должна теперь исправить. Но я не знаю как! И не понимаю что, не понимаю. Я же старалась! Если виновата, прости меня, сынок.
(куда-то вверх)
И ты прости. Ты-то сам…. Тоже …
(не договаривает, отворачивается, чтобы никто не видел, как она плачет. Вытирает слезы, возвращается).
ГОЛОС. Ларис, ты ведь говорила, что…
ЛАРИСА. Да я не жалуюсь, не так уж плохо и прожила.
Я и так...... как будто не свою жизнь прожила, а все чужую. Мать жить не давала, потом оба мужа не давали, потом для сыновей жила. И все не сама, и не для себя, и не про себя, все для кого-то. На себя уж и времени не оставалось, и сил. Да и привыкла уж, что все как гонка какая. Я и лошадь, я и бык. Как впряглась - так и пропахала. А не жалуюсь, чего уж теперь.
Я вот знаешь чего… Чего хорошо-то бы… Дом деревянный же был, старый.
Проснулась рано, все спят, суббота. Этот тоже спит. Открыла окно, рамы-то наружу открывались, и вот открыла – и во дворе никого, а солнце только-только встает, трава мокрая еще, тихо так. И никого, главное - никого. Вот так стояла бы и стояла.
А мимо пролетают поезда….
Все. Засыпаю. Как сквозь сон всё.
ГОЛОС. Да. Спи. Спи, доченька, спи, мама. Спи, любимая. Помнишь?
(напевает)
Машина, машина, идет гудит.
Бибиби, бибиби.
Иди на ручки.
Спать пора, уснул бычок, лег в коробку на бочок.
ЛАРИСА. Глаза закрываются – и все как в вате. Помнишь, Деды Морозы были такие ватные? А сверху краской покрашено, и блестками по шапке и по шубе. У нас вот такой голубой был. Огоньки сверкают, красный-голубой. Сколько лет стоял – я вот теперь как Дед Мороз. Как ватой обложили, не двигается ничего. И не чувствуешь ничего. Я дед Мороз! А нет, Снегурочка, дурочка-Снегурочка! (смеется) А праздник-то и кончился. Тряпочкой протрут и в коробку уложат. И там забудут. Забудут, что была – что не была.
Все кончилось. Или не кончилось, а я просто не поняла. Или не заметила. Все прощелкала. А может, и вообще не было. Или только будет. Не знаю. Не знаю. Ничего не знаю.
Молчит, встает. Поворачивается. Уходит. Видно, что очень хочет оглянуться, очень. Но она не будет. Она уходит куда-то, она должна.
Ушла. Тишина. Или играет какая-то музыка. Не важно, какая.
Уже ничего не важно.
