Каково же мое изумление, когда он всё же опускается на пустующий рядом со мной стул.
Да что же это такое творится? Со мной последний раз сидел мой брат в первом классе. Но после того, как меня стали дразнить из-за начавшего в то время псориаза, он пересел и больше уже не возвращался.
Сейчас же этот новенький. Может быть, он слепой?
- Амир, садись с нами! – зовет его Ефимкин с задних парт. Амир – так вот как его зовут. Пока пялилась на него на химии, прослушала все, о чем говорил директор. – У нас здесь свободные места. Хотя если у тебя получится надыбать у неё крутого скайпа, которым она тут недавно обкурилась и словила кайф на спортивной площадки - поделись обязательно с нами.
В классе все начинают тупо хихикать. Я понимаю, что они просто выделываются перед новеньким, а я вроде как уже привыкла к такому "вниманию" и постоянному стебу Ефимкина. Но почему-то именно сейчас я невольно сжимаюсь под звуки всеобщего веселья.
Замечаю краешком глаза, как Амир тянется к брошенному в ногах рюкзаку. Я ожидаю, что он схватит его и пересядет к зовущим его парням, но он остаётся на месте, достает учебник и кладет его на стол. Лениво развалившись на стуле, он не оборачиваясь, отвечает:
- Мне и тут неплохо, - его голос оказывается глубоким и каким-то рокочущим. Черт, никогда не думала, что голос может быть настолько завораживающим.
Ребята принимаются вновь развить тему мифического свайпа, который нужно у меня одолжить, но в класс влетает наша молоденькая учительница алгебры. Запыхавшись, она пытается поправить прическу, отдышаться и одновременно собрать тетради для проверки. Пока дежурный по ее просьбе ходит с важным видом между парт и собирает домашку, я размышляю над странным поведением новенького. Урок заканчивается, но никакие мысли, объясняющие мне его поведение так и не появляются.
До конца учебного дня я больше не слышу Амира. Нет, он также садится на всех уроках за мою парту, но теперь просто игнорирует все попытки ребят заговорить с ним.
Что ж, даже не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, меня ужасно нервирует, что такой парень решил сидеть со мной. Но с другой - мне лестно. Может быть, не зная меня всю жизнь, он не будет относиться ко мне предвзято? Может быть, он сможет рассмотреть во мне то, что не могут увидеть знакомые парни? Я сама не знаю что, но ведь не так уж я и ужасна, чтобы не попытаться хотя бы заговорить со мной. Ей Богу, если он станет хотя бы просто разговаривать со мной время от времени, я буду самым счастливым человеком на свете!
Именно об этом я и размышляю, когда меня догоняет брат после школы. Я теперь хожу только по оживлении улицам, но вместе равно пугаюсь, когда меня кто-то хватает за рукав куртки. От страха я подпрыгиваю на месте и взвизгиваю.
- Это я! - рыкает на меня Пашка. – Заткнись, Крис.
- Ты совсем сдурел, так меня пугать! - я прижимаю руку к громко стучащему сердцу, пытаясь его успокоить. – Ты чего за мной поперся? Это странно, ты знаешь?
И это действительно странно. Ведь брат делает вид, что не знает меня, как только мы выходим за пределы нашей квартиры.
- Я хотел поговорить, - бурчит Пашка, оглядываясь по сторона.
- О чем? – я стряхиваю его руку с себя, поправляя сползающие с носа очки.
Так как брат ничего не отвечает, я разворачиваюсь и продолжаю идти. Пашка шагает за мной, старательно обходя лужи из талого снега. Когда я уже хочу послать его куда подальше, он, наконец, заговаривает:
- Я хотел поговорить на счет новенького.
Я напрягаюсь. Чувствую - этот разговор мне вряд ли понравится.
Брат прочищает горло, прежде чем продолжить:
- Возможно, ты заметила, что этот Амир весь день таскался за тобой. Специально садился рядом на всех уроках.
- И что? – брат слышит раздражение в моем голосе так же отчетливо, как и я.
- Крис, ты что совсем ничего не понимаешь?
- Нет, Паш, не понимаю. Может, объяснишь?
- Что тут нужно объяснять? Здесь и тупому все понятно!
Господи, как же он меня бесит. Но я не хочу так просто расстаться со своей мечтой подружиться хоть с кем-то в школе. Поэтому я разворачиваюсь к Пашке и начинаю спорить: