Наш новый преподаватель по биологии влетает в класс вместе со звонком.
- Добрый день, леди и джентльмены! Прошу всех занять свои места, - он устремляется к учительскому столу и бросает на него свой кожаный портфель. Во второй руке у биолога какая-то прозрачная коробка, которую он поднимает чуть выше, чтобы все могли лучше рассмотреть ее. – Сегодня мы продолжим с вами изучать природу мутаций, но сначала хотел вас познакомить с нашими новыми милыми питомцами и жителями этого кабинета.
Контейнер в руках учителя оказывается небольшим аквариумом с живущими в нем тремя улитками. Иван Андреевич объясняет: он считает, что в кабинете биологии просто обязан быть живой уголок. Но так как кого-то более крупного или громкого ему запретили заводить, он решил начать с неприхотливых улиток.
Кто-то умиляется, а другие начинают брезгливо морщатся, разглядывая новых обитателей живого уголка. Я скорее отношу себя к первым. У меня, конечно, есть геккончик, но это не значит, что мне должно нравиться все мерзкое. А улитки совершенно точно мерзкие.
Биолог ставит улиток в конец кабинета на заранее подготовленный для этого стол, и возвращается к уроку. Не успевает пройти и пяти минут от начала занятия, как что-то ударяется об мой затылок. Я не оборачиваюсь и только крепче сжимаю в руке карандаш, когда сзади начинают фыркать от еле сдерживаемого смеха.
Усиленно сосредотачиваю все свое внимание на сегодняшней теме, стараясь не думать, что же я наделала - теперь эта принцесска так просто от меня не отстанет.
В подтверждении к моим мыслям что-то вновь врезается мне в голову. Хотя на этот раз не отскакивает, а падает прямо на мою раскрытую тетрадь. Это оказывается скатанный в шарик клочок бумаги, который я зачем-то разворачиваю.
"Твое место в кунсткамере"
Сминаю и запихиваю в карман кофты - не хочу, чтобы кто-то ещё это прочитал.
Проходит уже больше половины урока, когда я наконец немного расслабляюсь и перестаю прислушиваться к любому шороху или шепотку за своей спиной. Я полностью погружаюсь в тему урока и с искренним интересом размышляю на тему причин мутаций. Кроме самопроизвольных и мутаций под влиянием внешних факторов, оказывается, бывают и мутации «запрограммированные». Как объяснил Иван Андреевич, их существование не доказано, и поэтому даже не рассматривается в учебнике. По его словам, такой вид мутации похож на внутренние мутации, как ошибка ДНК, но только это не ошибка, а природой спланированная эволюция. По его словам, такие «запрограммированные» внутренние мутации – это просто реакция природы на изменяющиеся факторы окружающей среды. Мы адаптируемся, а поэтому мутируем. Звучит как бред, потому что есть еще закон естественного отбора, но от него он отмахнулся, сказав, что это не тема сегодняшнего урока.
Я еще размышляю об этой недоказанной теории реакции организма на изменение внешних факторов, когда ощущаю, как что-то гадкое и липкое падает прямо за мой воротник блузки. Я еле сдерживаю вскрик отвращения и резко вскидываю руку, пытаюсь что бы это ни было быстрее вытащить. Смешки за моей спиной не помогают мне в этом. Я понимаю, что скорее всего они видели, что мне положили за шиворот, и теперь забавляются видя моипопытками это достать.
Амир замечает мои ерзанья, но никак не реагирует. Это продолжает сползать по моей коже вниз, вызывая волну отвращения. Кажется, я уже начинаю догадываться, что это может быть.
Смешки за моей спиной стихают, когда и Иван Андреевич замечает эти странные кривляния на стуле:
- Кристина, все в порядке?
«Нет, нет, не в порядке!» - хочется закричать мне, но я лишь сильнее сжимаю зубы. Они не дождутся моей истерики. Не после того, как я одержала хоть какую-то победу над Настей сегодня. Я почти хватаю эту тварь, оттянув второй рукой воротник, как она падает ещё глубже, почти до поясницы.
Не выдержав, я вскрикиваю от отвращения, и это оказывает эффект брошенной горящей спички в канистру бензина: класс начинает ржать так, что ещё чуть-чуть и начнется землетрясение.
- Что происходит? - хмурится учитель и подбегает ко мне. - Кристина, вам плохо?
Я вскакиваю со стула, выдергиваю блузку из-под пояса брюк и начинаю усиленно трясти ее нижним краем в надежде, что эта гадость вывалится. Но тварь слишком крепко зацепилась и не хочет просто так свалить с меня.