Чем громче ребята смеются, тем лихорадочнее становятся мои движения. Иван Андреевич протягивает руки, видимо чтобы помочь, но чьи-то слова заставляют его их в страхе отдернуть:
- Сейчас он полезет ей под кофточку!
- О, Иван Андреевич, а вы не промах.
Замечаю его раздосадованный взгляд, но он больше не принимает попыток мне помочь. Он просит это сделать Настю, которая оказывается ближе всех, но та просто качает головой, откидывается на стуле и с упоением наблюдает за мной. Предательские слезы уже застилают глаза, и я принимаю последнюю отчаянную попытку - отдираю пару пуговиц внизу блузки, чтобы вывернуть ее и уже вытащить эту тварь.
- О, стриптиз начался! - орет Ефимкин, чем вызывает ещё одну волну судорожного смеха.
Замечаю, как со своего места вскакивает Катя - соседка по парте и подруга Насти. Она обходит парты и направляется ко мне.
Меня уже всю трясет, кожа горит, но рука, наконец, нащупывает эту склизкую тварь, прилипшую на внутреннюю сторону моей блузки. С омерзением стряхиваю руку, лишь бы быстрее от нее избавиться. Я думала, что смеяться громче уже просто невозможно, но понимаю, что ошибалась, когда класс сотрясает новая волна веселья. В панике оглядываюсь, чтобы понять, что же их опять так развеселило. Замечаю, что все смотрят на подошедшую ко мне Катю, которая выковыривает что-то из своих волос.
- Ну, Москвичева, ты и снайпер! - кричат с конца класса, и я смотрю в ту сторону. И вижу брата, которому хоть и заметно неловко, но он все же натужно улыбается вместе со всеми.
Это становится последней каплей, и я уже не могу себя контролировать. Срываюсь с места и выбегаю из класса.
Глава 7.
Мне хочется уйти из школы и больше никогда сюда не возвращаться. Если бы только это было возможным.
Перед глазами до сих пор стоит улыбающееся лицо Пашки. А ведь он должен был видеть, как готовилась шутка - улитки стояли прямо за его партой. Он наблюдал за тем, как его бывшая подкладывает мне эту мерзость, а затем как я отчаянно пыталась от неё избавиться. Он не пытался мне помочь. Он просто улыбался вместе со всеми.
После позорного побега с биологии, я прячусь до конца урока в туалете. Не знаю, что мне делать. От стыда и обиды все мутнеет в голове. Сейчас должен уже прозвенеть звонок на большую перемену. Оставаться в стенах школы мне не хочется, сбегать с уроков тоже нельзя. Мама меня убьет. Да и если бы я каждый раз сбегала домой после тупых приколов одноклассников, то сейчас была бы не отличницей, а прогульщицей-двоечницей.
Я умываю лицо хлорированной водой из крана, пытаясь прийти в себя. В руках что-то застревает, и я надеваю очки силясь рассмотреть что это. Опять паутина? Стряхиваю ее в раковину и направляюсь к выходу. В раздевалке и на охране никого нет, так что быстро одевшись я без проблем прошмыгиваю на улицу. Сегодня ясно и тепло, а значит со звонком на улицу хлынет поток желающих погреться на солнышке.
Захожу за школу и устраиваюсь на свое любимое тайное место на трубах. Отсюда видно площадку перед школой, но сама я скрыта еще пока голыми ветками кустов сирени. Когда она зазеленеет и распустится, здесь станет нереально красиво, и еще более скрытно. Я люблю это место и рада, что сюда мало кто заглядывает. Здесь в теплое время года мне удается прекрасно провести время между уроками.
В покое и относительной тишине.
- Значит, если ты не прячешься в туалете, то тебя можно найти здесь?
Голос Амира заставляет меня подпрыгнуть на месте. Черт, и как он меня нашел? А главное - зачем? Я заметила: он не смеялся со всеми на уроке. Но это могло быть лишь потому, что он в принципе не любит веселиться.
В любом случае у меня нет настроения терпеть ещё больше насмешек и издевательств. Я соскальзываю с трубы, решив убраться отсюда. Голос не слушается меня и предательски дрожит, когда я произношу:
- Что тебе нужно?
Он не отвечает, с интересом рассматривая меня. Его руки скрещены на груди, волосы треплет ветер, на губах привычная презрительная усмешка. Как всегда, он вызывает во мне чувство восхищения и ужаса.
Я замечаю на плече у парня свой рюкзак, который забыла в классе. Мне нужно его забрать, но сомневаюсь, что этот моральный садист согласится его отдать просто так.
Амир, не отрывая от меня взгляда своих бесцветных глаз, подходит ближе и садится на трубу. Водружает мою сумку рядом с собой, а затем спокойно произносит: