Сон наваливается на меня еще до того, как геккончик устраиваются у меня на груди. Странная слабость охватывает все мое тело, и я проваливаюсь в такую нужную мне тишину.
Глава 10.
Эта мучительная ночь, кажется, никогда не закончится.
Меня то знобит, то бросает в жар. Снятся неясные, темные кошмары, из-за которых я то и дело выныриваю из состояния полусна. Мама заходит ко мне после работы, обеспокоенно трогает лоб, укутывает в одеяло. Она приносит мне горсть каких-то таблеток, и я беспрекословно их выпиваю. Затем мама убирает от меня геккона, цедя сквозь зубы удивительно-интересные ругательства. Не знала, что она может так. Единственное, что приносит в эту ужасную ночь краткий миг облегчения – это мимолетные сны, пробивающие через кошмары, в которых я невесома и словно парю над кроватью. И мне нравится это чувство. Мне кажется, что у меня нет тела, нет веса. Но при этом есть Я.
Эйфорию от этого ощущения начисто сносит, когда проснувшись я обнаруживаю себя скованной чем-то липким и скользким.
- Нет, нет, нет, - я судорожно дергаю конечностями, пытаясь освободиться.
Боже, надеюсь, что я все еще сплю. Этой субстанции безумно много, и я просто схожу с ума, пытаясь из нее выпутаться. Слизь оказывается плотной и она опутывает практически всю меня. Я частично сдираю это нечто с рук и ног, а затем бегу в ванную. Если мама узнает о моей новой мутации, она просто с ума сойдет. И точно отдаст меня каким-нибудь ученым, чтобы они обследовали меня и наконец-то вылечили.
Я запираюсь в ванной, хватаю ножницы, которой мама постоянно подравнивает себе челку, и начинаю резать путы. Освободившись от основной массы, я подхожу к зеркалу, чтобы удостовериться - вся эта мерзость вылезла действительно из меня.
- Нет, нет, нет, - я зажимаю рот рукой, не представляя, как смогу это скрыт.
Теперь странная шишка увеличилась и стала размером с грецкий орех. А из нее непрерывно выделяется жидкость, которая тут же застывает.
- Что это, господи? Что со мной…
Я закрываю глаза и щиплю себя со всей силы за руку.
Больно. Сволочь, как же больно!
Но это ведь не может происходить со мной.
Я сдираю с себя одежду и лезу под душ. Мне хочется смыть с себя признаки омерзительной слизи. Хочется, чтобы это все просто привиделось. Ведь такое возможно, правда? Я просто заболела, у меня высокая температура. И вот мне кажутся всякие дикие вещи.
Вытерев себя насухо, я одеваюсь, а затем принимаюсь ликвидировать странную гадость: частично смываю в унитаз, а что-то прячу в мусорном ведре. Выхожу из ванной и тихонько возвращаюсь в спальню. Я меняю постель, но больше не могу заснуть, так как занимаюсь тем, что ежеминутно проверяю свою шею.
Мама заглядывает ко мне на рассвете:
- Как ты? – интересуется она, трогая мой лоб.
- Не очень, - честно признаюсь я. Натягиваю одеяло до подбородка, скрывая свою шею. – Можно я сегодня побуду дома?
- Конечно, - тут же кивает она. – Температуры вроде нет, но ты какая-то серая. У тебя точно ничего не болит? Может горло или еще что-то? Думаю, что все же стоит вызвать врача.
- Нет, нет, правда, все в порядке. Не надо врачей, ты же знаешь, что они мне не очень-то помогают. Я уверена, все пройдет само собой. Уже прошло. Я просто денек отлежусь и все, хорошо?
Мама неодобрительно вздыхает, но соглашается. Я знаю, что брат должен был ей рассказать о том, что вчера произошло. Возможно, она даже думает, что происходящее со мной - просто реакция на ссору. Хотя, мне тоже хочется верить в это.
Господи, пожалуйста, лишь бы это просто действительно была странная реакция не нервный срыв.
Пашка заходит ко мне перед школой, и я прошу его купить сверчков. Он, конечно же, отказывается, предложив мне просто повесить липкую ленту за окно и «кормить уродца тем, что туда попадет». Мама говорит, что зайдет в магазин после смены, но я не хочу ее напрягать, поэтому делаю перед ней вид, что идея брата стоящая. Она закатывает глаза, но больше помощи не предлагает, потому что просто терпеть не может моего питомца.
Перед уходом мама инструктирует меня, рассказывая, какие и от чего таблетки я должно выпить и что съесть, чтобы не умереть от голода. На пятой минуте ее трескотни я уже мечтаю, чтобы она уже просто ушла.