Учительница начинает урок, но он так и не появляется.
На следующий - также.
Я собираю учебники, когда ко мне подбегает брат с перекинутым через плечо рюкзаком.
- Мама звонила. Сказала, что у тети Лизы Санёк заболел, а та работает в ночную смену. Так что она сегодня к ним поедет ночевать сразу после работы.
- Санёк? - блин, мне нравится Санёк. Он смешной пятилетний карапуз со слишком взрослым взглядом на жизнь. Его мама, тетя Лиза - единственная подруга и коллега нашей мамы - так же растит ребенка одна. Правда папа Сашки просто от них ушел и теперь у него новая семья. - Что с ним случилось?
- А, - отмахивается Пашка, не смотря на меня и что- то печатая в телефоне. - В садике ветрянка. Он ее и подхватил.
Чувствую облегчение ровно до следующих слов брата:
- Кстати, сегодня ко мне придут друзья тусоваться.
- Я за тебя рада, - зная, что сейчас скажет брат, так что решаю его опередить: – Я буду сидеть в спальне и не высовываться. Но предупреждаю, если я захочу в туалет – ящик комода с твоими вещами будет первый в очереди.
- Ты сможешь сделать это в свой террариум с Уродцем, - огрызается брат.
Мы выходим из класса, где нас поджидает Виталик. Влившись в поток учеников, пробираемся к выходу. Я привычно замедляю шаг, чтобы отстать от ребят, зная, что брат не любит ходить "с сестрой за ручку". Однако через какое-то время замечаю, что Виталя подстроился под мой шаг и теперь идёт рядом со мной. Теперь мы оба идём позади Паши.
Что же, теперь я чувствую себя неловко. Друг моего брата молчит, и я тоже не представляю о чем могу с ним говорить.
Уже около выхода Виталик поворачивается ко мне:
- Мы сейчас с Пашком ко мне за приставкой, а потом к вам. Увидимся?
Я озадаченно киваю головой. Брат поворачивается к нам и только сейчас замечает «пропажу»:
- Эй, ты чего там тормозишь?
- Иду, - отвечает парень, машет мне рукой и устремляется вперед.
Я также неловко взмахиваю на прощание, и выхожу из школы.
По дороге домой звоню маме и убеждаюсь, что ее действительно сегодня не будет. Наверное, мне не стоит перед приходом приятелей Пашки много есть и пить. Обычно они могут зависать часов по пять-шесть, так что мне придется все это время терпеть. Брат просто взбесится, если я буду ходить мимо них в ванную комнату.
Иногда мне становится обидно из-за того, что он стесняется меня. Но затем я ловлю свое отражение где-нибудь на стеклянной поверхности и понимаю его. Несмотря ни на что, я люблю своего брата.
Когда папы не стало, он взял на себя все обязательства, как мужчины в доме. Он научился по роликам в интернете чинить слив у унитаза, чистить трубы, подвешивать новые мамины люстры и устанавливать карнизы. Он помогал маме ходить в магазин и таскал тяжелые сумки даже тогда, когда пакеты ещё волочились за ним по земле. Я помню это и понимаю, что мой брат хороший человек.
Я кормлю Кошмарика, а затем сажусь за уроки. Честно говоря, мне особо делать нечего – материал я успеваю запомнить на уроках, а письменные задания делаю в два счета. Решаю почитать по литературе то, что должны задать на следующей неделе.
Беру книгу и устраиваюсь на кровати. Кошмарик составляет мне компанию, устроившись на груди. Я слышу, как приходит брат со своими друзьями, и дом наполняется шумом и смехом.
Наплевать. Мне самое место здесь – вдали от чужих глаз и язвительных замечаний.
Я пытаюсь погрузиться в чтение, но у меня это особо не получается. Застаю себя на том, что пытаюсь по голосу определить, кто именно пришел.
Чтобы отвлечься и не чувствовать всю остроту одиночества, я решаю проверить свою шею. Наверное, стоило рассказать маме о ней, но я надеюсь, что и эта болячка рано или поздно пройдет сама по себе.
Кажется, шишка уменьшилась. Да и эта странная субстанция больше не выделяется. Откинув повязку и шарф, я облегченно вздыхаю.
Кто-то осторожно стучит в дверь спальни.
- Что? – спрашиваю я как можно недружелюбнее, чтобы от меня просто отвалили.
- Э, можно?