Маша морщит нос, пока рассматривает Кошмарика, притаившегося на плече у Витали:
- Боже, такой страшный. Москвичева, выбирала, чтобы сочетался с тобой?
- Маш, - тут же одергивает ее Виталик, но никто его уже не слушает.
Девчонки начинают хихикать, и в комнату набивается еще больше народа. Здесь большинство ребят из нашего класса, но есть и парочка из параллельного. Я даже замечаю Батрашина Ромку, и мне это совсем не нравится. Этот парень однозначно любит самоутверждаться за счет других.
- Эй, уродка, - с порога заявляет он, и я внутренне сжимаюсь. Пытаюсь сделать вид, что он обращается не ко мне, но Ромка подходит вплотную и толкает плечом. – Чего, оглохла что ли?
- Что тебе? – огрызаюсь я, пока остальные с жадностью и предвкушением наблюдают за развивающейся драмой.
Я с ужасом замечаю, что у всего этого спектакля есть еще один зритель, которого я никак не ожидала здесь увидеть. Амир стоит на пороге спальни, не проходя дальше. Он наблюдает за мной, и я знаю, что его очень забавляет все происходящее здесь. Не в первый раз он наблюдает за тем, как меня обижают. Да что уж говорить - он тот, кто любит делать это лично.
- Ты завела себе это страшилище, чтобы на его фоне казаться красивее что ли? – лыбится Ромка, оголяя свои жёлтые, прокуренные зубы.
Я не могу придумать никакого остроумного ответа, поэтому просто молчу.
- Так, ребят, - вмешивается Виталик, и я чувствую огромную благодарность за это. – Давайте оставим Кристину и не будем ей мешать.
- А тебе, значит, мешать ей можно, - язвительно замечает Настя. – Вообще-то, мы искали тебя и нашли здесь.
- Фу, братан, - Ромка не может упустить такую затравку: - У тебя вообще как, встал? Я бы даже в темноте и бухой не стал бы. Скорее уж с этой стремной мордой, чем с такой страх…лой.
Не знаю, от чего Виталик после этих слов больше краснеет - от злости или от стыда.
- Слушай, заткнись, а? – раздраженно бросает Виталик, пока я стою каменным изваянием и мечтаю, чтобы брат быстрее вернулся из магазина.
Виталик пытается отцепить от себя Кошмарика, но, когда уже протягивает его мне, геккона перехватывает Ромка.
- П..ц, какой он противный.
Я замечаю, как Ромка слишком сильно сжимает его, и понимаю, что малышу, скорее всего, больно.
- Эй, отдай, - мой голос дрожит, но я должна спасти Кошмарика, пока того не раздавили.
Я тянусь, чтобы забрать его, но Ромка быстро отдергивает руку, сжимая бедную зверушку еще сильнее.
Черт, я готова впасть в панику.
- Не сжимай его так, - почти слезно умоляю я, потому что мне кажется, что малыш может не пережить очередной вечеринки брата.
Кстати, где же он? Почему так долго?
Как только я об этом думаю, слышу, как кто-то тарабанит в дверь и приглушённый голос:
- Кто закрыл дверь изнутри, блин!
Но никто не бежит открывать. Я перевожу обеспокоенный взгляд на Виталика, и тот тут же реагирует:
- Я открою, - он направляется к выходу, но на самом пороге комнаты ему преграждает путь Амир.
Что за…?
- Эй, ты чего? – Виталик недоуменно смотрит на парня, но тот равнодушно пожимает плечами.
Я слышу, как Пашка кричит, чтобы ему открыли, но никто не шевелится.
Все смотрят на Ромку. Все хотят шоу. Развлечения.
Теперь мне по-настоящему страшно. Я чувствую, как кровь отхлынивает от лица. Кажется, моя кожа просто заледенела.
- А слушай, - убедившись, что все внимание приковано к нему, Ромка продолжает свое жестокое выступление. – Дай померю твои очки. - отрицательно мотаю головой, не сводя взгляда с кулака, в котором держат моего друга. Ромка замечает мой взгляд и тут же добавляет: - И я отдам твое страшилище. Да ладно тебе, не жмоться. Я только померю и отдам.
Неуверенно оглядываюсь по сторонам: Виталик до сих пор о чем-то спорит с Амиром, Пашка колотит в дверь, а остальные рассредоточились по комнате, хищно наблюдая за разворчавшимся действием. Замечаю рядом с Настей Катю. Она обеспокоено смотрит на меня, но при этом не пытается ничего сделать. Я встречаюсь с ней взглядом, и видимо она что-то видит в моём взгляде, потому что в следующий миг делает шаг вперёд. Но Настя хватает ее за край кофты и притягивает обратно. Она что-то шепчет ей на ухо, Катя хмурится, кусает губы и в итоге остаётся на месте. Только теперь она не смотрит на меня, уставившись на выцветший зелёный узор паласа.