Он ударил моего брата?
То странное состояние апатии, в котором я нахожусь после пробуждения в самом настоящем коконе на крыше гаража, начинает покидать меня. Я ощущаю страх, жалость и обиду за брата. Но что-то внутри меня не дает пробиться всем этим тревогам наружу, как будто блокирует. Я поддаюсь этому неосознанному инстинкту притупить эмоции и не дать себе утонуть в них. Мне нравится находиться в безболезненной апатии.
- Ты ударил моего брата? – мой голос звучит на удивление ровно.
Амир поворачивает голову, наблюдая за попытками встать Пашки. Паша стонет, а его кровь из носа продолжает капать на пол. Нежеланный гость лишь пожимает плечами, как будто в случившемся нет ничего странного:
- Он не хотел меня впускать.
- И ты его ударил, – констатирую я.
- Я только сломал ему нос. Хотя мог и руку.
Я ничего не отвечаю. Медленно откинув одеяло, я свешиваю ноги с кровати. Паша в это время уже встал и, покачиваясь, вновь направляется к Амиру:
- Я сейчас вызову полицию, если ты не уйдешь.
Я вижу в его глазах страх. Он понимает, что Амир сильнее его, но не может меня оставить наедине с этим опасным человеком.
- Ты как? – спрашиваю я, и сама удивляюсь тому, как безучастно звучит мой голос. Брат выглядит бледным на фоне красных разводов под носом.
- Нормально, - гнусавит он. – Сейчас только этого говнюка вышвырну из нашего дома, и будет еще лучше.
- Я вызову скорую, - я встаю и беру телефон с тумбочки.
- Я сказал нормально, - упрямо начинает брат, но я чувствую его боль. Не знаю как, но его боль как укус комара - зудит, неприятно и хочется быстрее избавиться.
Ничего не ответив, я набираю номер скорой. С удивлением замечаю, что для звонка, мне теперь не нужны очки.
Вызвав скорую, я возвращаю свое внимание парням, которые застыли на пороге комнаты, сверля друг друга хмурыми взглядами.
- Сейчас тут все кровью зальешь, - еле заметно поморщившись, замечает Амир.
- А ничего, что нос ты мне как раз то и сломал? – гнусавит Пашка. Ему бы кровь остановить, холодное приложить что ли. Но нет, мой брат не уйдет, пока Амир здесь.
- Но это не значит, что ты должен изображать из себя умирающего и вызывать жалость у сестры, запачкав полы.
- Ты вообще оборзел, черножопый?!
О, брат перешел на такого рода ругательства, значит реально уже на грани. Обычно он не опускается до расистских оскорблений. Я замечаю, как Амир еле заметно вздрагивает от этих слов и подается всем телом вперёд. Никогда не подумала бы, что этого парня можно так сильно разозлить намеками на его национальность. Когда он говорит, я ощущаю еле сдерживаемую злость:
- Как ты меня назвал?
- Повторить? – Пашка уже еле стоит на ногах. Уверена, сломанный нос — это больно. Но он все же с вызовом вновь повторяет: - Черно…
Не успевает он договорить, как кулак Амира врезается ему в лицо. Пашка отлетает от удара и падает мне под ноги. Я делаю шаг назад, наблюдая за тем, как он пытается встать, а Амир не дает ему это сделать, навалившись сверху и придавив всей своей массой. Его кулак вновь взлетает вверх, чтобы повторить удар.
Внезапно до меня доходит происходящее – моего брата избивают. У меня на глазах. В нашем доме. А я просто стою и смотрю на это, не пытаясь помочь. И самое ужасное – я ничего при этом не чувствую. Ни страха, ни ужаса, ни злости, ни отчаяния. Полнейшее равнодушие.
Что со мной?
Как только эта мысль врывается в мое сознание, что-то во мне ломается, и все эти потерянные мною эмоции вспыхивают в груди. В следующее мгновение я уже держу изумленного Амира за шею у стены, прижимая его к ней с такой силой, что слышу, как трещит штукатурка под его телом.
- Крис, - кто-то тихо зовет меня, но я не отпускаю парня. Я боюсь, что он может вновь напасть. – Крис, отпусти его. Пожалуйста, Крис... Да что с тобой?!
- Что со мной, - машинально повторяю я слова брата.
Господи, что со мной?
Я отшатываюсь назад, одновременно отпуская шею Амира. Его тело тут же обмякает, но он не отводит своего взгляда от меня.