- Действительно, есть и такие теории. – кивает Иван Андреевич. - Например, в китайской философии ян и инь символизируют взаимодействие крайних противоположностей: света и тьмы, дня и ночи, жары и холода. Но я не согласен с данной теорией. Добро и зло не может существовать в гармонии. Между ними идет постоянная борьба на уничтожение. И эта борьба проявляется потому, что их совместное существование просто невозможно.
- Вы так легко исключаете вероятность совместного существования добра и зла? - я не сразу понимаю, что это говорю я. Все смотрят на меня, удивленно затаив дыхание. Обычно я не говорю на уроках по собственной инициативе. И уж тем более не участвую в дискуссиях.
Опускаю голову, сгорбившись над партой, и мысленно проклинаю свое неумение держать язык за зубами.
Следующие резкие слова моего соседа по парте заставляют меня вздрогнуть:
- Принимать на равных добро и зло - это все равно, что быть на стороне зла.
Чуть повернув голову, я смотрю на него. Замечаю, как его светло-серый зрачок начинает заполняться черными полосками. Мне надо бы сделать вид, что я ничего не говорила, но мой язык считает иначе:
- М-мне кажется, ч-что невозможно существование добра без зла и обратно. Ну… знаешь, эта поговорка «Нет худа без добра». Это как частички одного целого. Они взаимосвязаны, и эта борьба просто не может завершиться чьей-то победой.
- Что ж, такое отношение ко злу - это как раз то, что нужно для его развития, - практически шипит мне в лицо Амир. Я даже как будто бы чувствую его бешенство, как сжимающую ладонь на моей шее. Мне даже кажется, что он еле сдерживает себя, когда продолжает: – Ты говоришь об этом так легко, ничего не зная о тьме. О том, что оно может сотворить. Зло нельзя принимать. Если его выпустишь на волю - назад не загонишь, и оно начинает свою борьбу за существование.
- Добро, зло, тень, свет, рождение, смерть – это просто разные стороны одного и того же. Как две стороны одной монеты.… Или тебя самого, – почти шепотом добавляю я, смотря в черные глаза. - Не нужно бороться с какой-то одной своей стороной. Нужно просто научиться поддерживать равновесие между ними.
- Ты ничего не понимаешь, - с ненавистью выплевывает Амир и отворачивается от меня.
Я не отвечаю. В классе становится так тихо, что можно разобрать слова преподавателя из соседнего кабинета. Ребята, кажется, даже бояться дышать.
- Что же, - наконец нарушает тишину Иван Андреевич. - Тема добра и зла с одной стороны весьма однозначна, а с другой всегда вызывает спора на вроде тех, который вы слышали прямо сейчас. Поэтому эта тема так и интересна. Часто можно запутаться в своих суждениях и перестать отличать, где заканчивается добро и начинается зло. - Он идёт вдоль рядов и останавливается возле моей парты. - Кристина, вам есть что добавить?
Отрицательно качаю головой.
Класс возвращается к лекции. Ребята начинают спорить о смысле плохих и хороших поступках, и как одно отличить от другого. Особенно когда речь идёт о войне. Я слушаю вполуха и больше не вступаю в разговор.
Амир вскакивает со своего места и уносится прочь одновременно с прозвеневшим звонкоми. Кто-то присвистывает и начинает смеяться над тем, как я его взбесила. Иван Андреевич выходит вслед за ним, успев бросить, чтобы к следующему занятию мы прочли параграф по теме, которую мы должны были сегодня пройти. Дружный стон провожает его из класса.
- Ты его здорово разозлила, - голос Витали над моей партой заставляет меня испугано вздрогнуть. Он уже не в первый раз заговаривает со мной в школе, но я никак не могу к этому привыкнуть.
- Я лишь сказала своё мнение. Не знаю, почему он так взбесился. – вслух я, конечно, не добавляю, что вообще не понимаю, зачем ввязалась в этот странный спор.
- Да, уж, у этого идиота явно проблемы. Не обращай на него внимания.
- И не собиралась.
Я заканчиваю складывать в сумку так и не пригодившимися учебник с тетрадями, закидываю рюкзак на плечо и выпрямляюсь.
- Вот черт, - ошарашенно выдыхает Виталик, глядя мне в лицо.
- Что? – не понимаю я, а потом вспоминаю о своих глазах. Зачем-то пытаюсь их прикрыть рукой. – Да... это. Линзы. Пашка купил, - решаю я воспользоваться ложью брата.
- Разве? Мне кажется, что они такие и были. Я видел, когда тогда без очков провожал тебя до дома. Просто сейчас они стали намного ярче.