- Да... Потому что линзы, – я проталкиваюсь вперед, не желая больше продолжать разговор. – Пойдем, а то опоздаем на следующий урок.
Выхожу из класса и быстрым шагом направляюсь по коридору к следующему кабинету. Виталик идёт рядом со мной, даже не пытаясь отстать. Когда я останавливаюсь, так как меня окликает знакомая учительница технологии, он также притормаживает.
- Ребятки, вы не видели нашего слесаря? У меня замок опять у двери класса заклинил, и я теперь не могу закрыть кабинет.
Мы с Виталиком переглядываемся и пожимаем плечами – кого-кого, а вот нашего Михаила Михайловича в принципе тяжело увидеть. Даже если искать целенаправленно.
Технологичка досадливо машет на нас руками, отпуская таких бесполезных учеников, и бежит дальше.
Мы продолжаем свой путь к кабинету, где будет следующий урок, и все это время Виталик идет рядом со мной. Слишком близко.
- Как там Пашка? Я ему звонил, он сказал, что нос болит, но возможно скоро выйдет. И как только он умудрился так упасть?
Боже, он ещё и разговаривает со мной в коридоре. Пожалуй, стоит занести этот день в свою личную книгу рекордов Кристины. Сначала Катя, теперь Виталя. Хотя, стоп. Пашка сказал, что упал?
Господи, Кристина, а ты бы предпочла, чтобы он рассказал все Виталику? И про то, что ты наваляла парню, который в два, а то и три раза больше тебя?
- Да, с утра он еще скулил, - я пытаюсь поддержать непринужденный разговор и скрыть свое волнение. - Думаю, он будет сидеть дома до тех пор, пока сможет вызывать жалость у мамы.
- О, тогда это надолго. С учётом того, как он может часами ныть и какая твоя мама добрая.
Мы смеемся, когда заходим на следующий урок. Некоторые оборачиваются на звук нашего смеха и удивленно смотрят на нас. Я тут же опускаю голову, жалея, что привлекла ненужное к себе внимание. Притормаживаю, заметив расположившегося за нашей партой хмурого Амира и Настю. Она стоит рядом и что-то ему говорит, но он, кажется, не слушает. Так как сверлит своим злобным взглядом меня. Заметив это, она кривит рот и молча возвращается на свое место.
Правда недалеко – на этом уроке она села прямо за нами.
- Нам надо поговорить, - произносит тихо парень, как только я присаживаюсь рядом.
- Все что я хотела сказать - я уже сказала на биологии, - мне не нравится идея говорить с Амиром. Я еще помню странные ощущения чужой злости и раздражения на своей шее.
- Ты поговоришь со мной, - твердость и жесткость в его голосе чуть ли бы не заставляют меня заскулить, признавая его силу.
Но я беру себя в руки и тихо, но не менее твердо отвечаю:
- Я не буду с тобой разговаривать. Если ты о том, что произошло у меня в доме, то ты сам был виноват. И человек еще не то может сотворить, когда у него происходит выплеск адреналина. А мой брат на полу, истекающий кровью – это очень хороший выплеск адреналина.
- Что? – Настя, которая все это время бессовестно подслушивала нас, привстает со своего места и наклоняется перед. – В какой крови? Почему на полу? Что с ним случилось?
- Это тебя не касается, - произношу я, непонятно откуда взяв смелость. Наверное, это потому что я еще злюсь на нее за подложенную улитку и участие в смерти своего геккончика. Знаю, мне нужно быть ей благодарной за то, что искала меня полночи. Но делала она это не ради меня, а чтобы заработать очков перед Пашей.
- Москвичева, ей Богу, если ты мне сейчас не расскажешь, что случилось с Пашей, я вырву твой пучок вместе со скальпелем.
Это она мне сейчас? Я разворачиваюсь с огромным желанием послать ее так, чтобы она запомнила путь надолго, но замираю от нахлынувших ощущений. Что-то непонятное и разнообразное чувствуются на моей кожей, под ней, и внутри меня. Для полного счастья мне только не хватало прямо сейчас съехать с катушек. Я прикрываю глаза, в попытке справиться с этим водоворотом ненормальных ощущений, как-то избавится от них. Все смешано: холодное, жгучее, ноющее... что это такое, не понимаю…
Эмоции. Эта дикая мысль приходит в мою голову внезапно, но все сразу встает на свои места. Да, это эмоции. Не мои, но все же это они: тревога, страх, жалость и … любовь. Если остальные эмоции скорее неприятны, ощущается как что-то покалывающее, ноющее, то любовь чувствуется как что-то нежное, обволакивающее, исцеляющее. Как что-то прекрасное.