Я пораженно выдыхаю. Мне тяжело контролировать свой голос, но спустя пару секунд все же удается произнести:
- У него сломан нос, но он в порядке. Посидит немного дома, и будет как новенький.
Облегчение заполняет ее суть, и то, как эта охлаждающая эмоция чувствуется на моей коже, мне тоже нравится.
- Отлично, - кивает она, успокоившись. - Но правильно ли я поняла, что к его травме как-то причастен ты? - она тыкает пальцем в сидящего рядом со мной парня, но тот даже не думает хоть как-то на это отреагировать.
Я спешу вмешаться, пока «тыканья» Насти не привели к очередной дурацкой драме:
- Паша придет в школу и сам тебе все расскажет. Сейчас не время и не место разбираться в произошедшем: — последние слова я говорю с особым нажимом, адресуя их больше Амиру, чем Насте.
- Ладно, - вздыхает она, опустившись обратно на стул. А я твердо решаю, что расскажу брату, как все на самом деле было. Не собираюсь выгораживать Настю, но и не хочу, чтобы он считал ее одной во всем виноватой.
Урок проходит спокойно, но как только звенит звонок Амир вскакивает со своего места и, бросив "За мной", стремительно покидает класс
Серьезно? Он действительно считает, что я побегу за ним как собачонка?
Я выхожу за ним только чтобы посмотреть в какую сторону он направился и.…пойти в противоположную. Он взбесится, но от осознания этого я только внутренне злорадствую.
Пока крадусь по коридорам школы в поисках места, где могла бы затаится на ближайшие минут семь, я мысленно раскладываю слово "злорадство": зло и радость. Ну, вот, а кто-то пытался доказать, что плохое и хорошее не может существовать вместе. Признаю, сочетание этих противоположностей так себе, но ведь сочетаются!
Когда я захожу в класс с небольшим опозданием, Амир встречает меня убийственным взглядом. Клянусь, я чувствую жалящие искры его гнева. Или мне так кажется, что чувствую - пока я не разобралась со всем этим спектром новых ощущений.
Я бормочу извинения и быстро занимаю свое место. Не обращая внимания на то, что урок уже начался, парень наклоняется ко мне и сердито рычит:
- Ты что творишь? - я никак не реагирую на его выпад, продолжая вытаскивать тетради с учебником. Чувствую его пристальный взгляд на себе и мне приходится приложить все свои усилия, чтобы выглядеть невозмутимой. - Не делай вид, что меня не существует. Чем раньше мы обо всем договоримся, тем лучше. Пребывание здесь затуманило твое сознание. Эти речи о совместном существовании тьмы и света... они недопустимы.
Что он несет? Я поворачиваюсь к нему и тут же сталкиваюсь со злым и потемневшим, в прямом смысле этого слова, взглядом. Мне нужно отвернуться, я должна испугаться его агрессии, которая обжигающими волнами омывает мое тело. Но я как под гипнозом наблюдаю за наполняющей его чернотой. Я буквально ощущаю его. Что-то темное, жуткое прокрадывается под его кожу, расползается там, захватывает его сердце.
- Что с тобой? - шепчу я, до глубины души пораженная происходящими изменениями с ним. Я не могу оторвать своего взгляда, внутренне сжимаясь от ощущения надвигающейся беды.
В следующий миг Амир выпрямляется, закрывает глаза, глубоко вдыхает. А потом вновь распахивает глаза, и я больше не вижу черноты. Светло-серые, почти бесцветные. Только несколько темных прожилок. Он разворачивается на своем месте и, наконец, уделяет внимание учительнице, которая оказывается все это время пыталась привлечь наше внимание. Я вновь бормочу извинения и утыкаюсь в учебник.
До конца уроков я больше не говорю с Амиром и даже не смотрю в его сторону. Но видение его черных глаз все время встает перед моим внутренним взором, отчего мне становится не по себе. С этим парнем что-то не так, это точно. Я принимаю решение держаться от него подальше. Никаких разговоров, споров и встреч.
Слава богу, и Амир больше не пытается со мной заговорить. Вернувшись домой, я застаю брата на диване за просмотром его дурацких фильмов. Сегодня это старое доброе кино о Бэтмене. Решаю ему рассказать об участии Насти в истории с Кошмариком, но когда делаю это, то понимаю - мнение брата о девушке не изменилось.
- И что? То, что ты наблюдаешь, а не участвуешь, ещё не значит, что ты не виноват.
Я лишь пожимаю плечами и ухожу. Не мое дело эти их странные отношения.
Пройдя на кухню, вижу за плитой маму, которая помешивает в кастрюле что-то бурлящее и вкусно пахнущего. Она взяла сегодня выходной на работе, чтобы побыть с Пашей. Уверена, ему это было не нужно. В конце концов, этому переростку почти семнадцать, он мог бы сам о себе позаботиться.