- Ничего не хочу слышать, придурок, - огрызаюсь я. – Твоя шлюшка-сестра отправляется в школу, - уродские ботинки. Пока натягиваю их, Пашка успевает пройти в прихожую.
- Слушай, я был не прав. Ты нормально выглядишь. Просто… непривычно, ясно? – ему явно даются эти объяснения нелегко. И я бы закончила его мучения, просто обиженно хлопнув дверью за собой, но теперь у уродских ботинок заел замок, и я вынуждена слушать этот бред дальше. – На самом деле ты выглядела…потрясно, - хм, вот тут можно уже не торопиться, так и быть, послушаю. – Я просто никогда раньше не относился к тебе, как к девчонке, понимаешь?.. Ты это просто ты. Крис. Моя сестра. Но во всех этих шмотках. Нет, ты выглядишь не как шлюха, прости за это. Ты просто слишком с..с- сексуальная, - кажется, брата сейчас стошнит от собственных слов, поэтому я позволяю себе поднять на него взгляд и насладиться выражением страдания на его лице. О, оно того стоит. Я не выдерживаю и начинаю смеяться:
- Спасибо! Спасибо, что не считаешь меня шлюхой, - о моей сексуальности умышленно умалчиваю - всё-таки гуманность вроде как ещё в моде.
- Ага, - смущенно улыбается Пашка, потирая затылок. – Но ты все-таки оставь на себе эту стремную серую кофту, пока я не выйду в школу. Если уж я заметил, что моя сестра привлекательная, то уверен, что все парни в школе тоже оценят твою зад… черт. Просто не меняйся так резко, ладно?
- Ты считаешь меня сексуальной? – все же не могу промолчать я и подмигиваю, натягивая куртку.
- Это все что ты услышала? – стонет Пашка и бьется головой о стену. – Я действительно это сказал, но только лишь за тем, чтобы ты поняла разницу между этим понятием и тем, как я тебя назвал на кухне.
- Ладно, я поняла, - закатываю я глаза, желая уже закончить этот поистине стремный разговор. – Обещаю, что не буду снимать кофту и распускать волосы, пока ты не выйдешь в школу.
- Хорошо, - кивает брат и помявшись еще пару секунд, все же скрывается в квартире.
В школе меня встречает вновь хмурый взгляд Амира. Я стараюсь не смотреть на него, пока сажусь на свое место рядом с ним и раскладываю учебники.
- Ты сегодня должна со мной поговорить.
- Правда? Не помню, чтобы я тебе что-то была должна, - понятия не имею, откуда у меня взялась вся эта дерзость. Но после всего вчерашнего мне совсем не хочется с ним общаться. Все никак не могу забыть это странное ощущение тисков на шее от чужой, удушающей ярости. Кроме того, я уверена, что у Амира есть ко мне вопросы, на которые я дать ответы пока не могу. Мне бы самой разобраться, что со мной происходит.
- Сегодня. На большой перемене. На трубах. За школой, – отрывисто сообщает мне Амир.
Я сжимаю зубы, пытаясь не показать своих эмоций. Все же такие как этот парень на подсознательном уровне вызывают неконтролируемый животный страх. Как будто наша суть понимает, что с этим хищником лучше не связываться. Да уж. Была бы я Беллой из Сумерек, то наверняка бы уже уединилась с ним где-нибудь в лесу и признавалась в любви этому супер-сильному и таинственному парню. Но я не Белла, так что прямо смотрю в его глаза и пожимаю плечами с кажущимся спокойствием:
- Посмотрим.
Я вижу как цвет его глаз мгновенно меняется: зрачок в одну секунду наполняют миллионы тонких черных нитей, изменяя их цвет со светло-серого на темный, почти черный.
- Что постоянно происходит с твоими глазами? - я не могу оторвать взгляда от завораживающей картины. - Они постоянно меняют цвет.
- Действительно? - издает полурык-полустон этот сумасшедший, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую его дыхание на своей коже. - И как думаешь, кого я в этом должен благодарить?
- К-кого? - я пытаюсь отстраниться от этой подавляющей меня энергии. Но Амир хватает меня за плечи, до боли сжимая их.
- Ты поговоришь со мной сегодня, Крис, иначе...
Мне не очень хочется знать, что же будет иначе, поэтому я с облегчением выдыхаю, когда слышу голос Витали за своей спиной:
- Эй, Кристин, все в порядке? Он тебя достает?
Я уже хочу ответить, что нет, все НЕ в порядке, но Амир меня опережает:
- Все просто замечательно, - он отпускает меня, после чего демонстративно вытирает ладони о свои светлые брюки и отворачивается.