— Не сходи с ума, — сказал вслух, когда хомяк догрыз сухарь и посмотрел на меня своими глазками – бусинками.
Стараясь не делать резких движений, уселся на кровать, следя за хомяком.
— Как тебя зовут, хитрец? Надо дать тебе имя. Моего дракона звали Дюк. Он был один из самых умных драконов на свете, но его больше нет. Дюк улетел, и тебе вряд ли подойдёт это имя. Знаешь, тот, кто создал тебя, был весёлый малый. Потому что ты толстый, маленький и смешной, у тебя короткий хвост и круглые чёрные глазки, — я ненадолго задумался. — Как тебе имя Мотя? Нравится?
Хомяк присел на толстую попу и свистнул. Просил ещё еды или соглашался с именем? У меня в кармане лежали яблочки дички, которые я иногда жевал, чтобы подавить голод. Интересно, понравятся хомяку эти кислые мелкие плоды?
— Держи, Мотя.
Я протянул ладонь с угощением, хомяк повёл мордочкой и бесстрашно посеменил к руке. Хомяк грыз яблоко, а меня накрыло волнами странного умиления. В пустыне одиночества и холода, я оказался кому-то нужен. Накормил страждущего.
Раньше на моём столе высились талмуды, рукописи и собственные изыскания на разные заумные темы. Сейчас стол был девственно чист, не считая гостя – хомяка. Я тяжко вздохнул. Прежняя жизнь с её заботами и трудами казалась призрачной фантазией ума. Было ли это на самом деле? Я ведь совершенно не ценил то прекрасное, беззаботное время.
Со страшной силой навалилась усталость, тянуло упасть на постель, получив свободу от мыслей, но, если не заставлю себя двигаться, никогда не найду выход из замка.
— Ладно. Хватит ныть, — сказал, поднимаясь и подходя к окну.
Сегодня выдалась на редкость звёздная ночь, а ветер разогнал дымный туман. С одной стороны хорошая видимость поможет оценить надёжность парапета, с другой стороны меня могут лицезреть с некоторых точек замка. Опасно. В голове всплыли строки.
Уклонившийся с пути окажется на развалинах
Я вспомнил как в женской обители мы по узкой тропинке над обрывом бегали в сторону леса к малиннику. Некоторые дети боялись идти этой короткой дорогой, делая большой крюк, лишь бы не ходить над обрывом. У меня кружилась голова, когда я, пересилив себя вступал на эту тропинку. Мы с Асей подшучивали друг над другом, но каждый раз шли по опасной дорожке, проверяя себя на храбрость.
Я надел куртку и двинулся к двери. Хомяк вдруг неожиданно заверещал, присев на задние лапы, повернувшись ко мне.
— Что? Не наелся?
На столе остался кусочек ранетки. Значит, не в ней дело. Хомяк подбежал к краю стола и снова призывно заверещал.
— Хочешь погулять? Со мной? Ах, ты проныра.
Взяв хомяка в руки, я осторожно засунул его в карман. Мотя немного повозился и затих.
Глава 3. Два артефакта
В том, что мне приходилось драить полы в восточном и северном крыле было своё преимущество. Я хорошо ориентировался в их извилистых переходах, способных запутать новичков словно в лабиринтах, знал разные пути в заброшенные уголки замка. В комнату, откуда день назад начинал движение по карнизу, не пошёл. Преодолевать снова это же расстояние не имело смысла. С того места, где я повернул назад, встретив хомяка, просматривалась небольшая площадка с разрушенным парапетом. Туда-то я сейчас держал направление.
Сначала спустился на несколько пролётов на верхний этаж общежития, скользнул мимо невысоких запертых дверей. Требовалось пройти мимо мужских комнат студиозусов. Тусклые лампы на стенах коридора чуть освещали путь. Натянув на голову капюшон, чтобы скрыть свои белобрысые вихры, почти добрался до нужной лестницы, когда навстречу из-за поворота вывернул щуплый парнишка. Он толкнул меня, и в моей руке в тот же миг вспыхнул холодный обжигающий огонь, потому что в ладони оказался ледяной предмет – перстень, который я хотел непроизвольно бросить.
Избавиться от вещи не успел, потому что вслед за пацаном из-за угла вывернул здоровый бугай, рычащий как зверь. Он промчался мимо меня огнедышащим драконом, а дверь, к которой я непроизвольно прижался, бесшумно отворилась и, еле удержавшись на ногах, я ввалился внутрь. Дверь без единого скрипа захлопнулась за мной. Что это? Что произошло? Она была открыта? Этого не может быть. Двери запираются автоматически, а отпирающего магнита у меня никогда не было и нет.
Кто открыл дверь? Боль жгла тело, не давая здраво мыслить. Как ядовитую гадюку я отбросил перстень, будь он неладен, и боль схлынула. Перстень – артефакт? Неужели это он открыл двери?