Майка, конечно, упиралась от страха, когда тащил её к дракону. Дик стоял, застыв послушной горой, только нервно выпускал пар из ноздрей и косил глазом. Намаявшись с Майкой, я подступил к Жульке. Щенков поместил в мешок, крепко притачал мешок к седлу. Засунув вместе с вещами Рины фолиант, накинул на плечи рюкзак, Жульку взял на руки. Тяжёлая собачка. Делать нечего, полетит со мной в седле, да и щенки, жалобно пищавшие без остановки, будут рядом. Надеюсь, всё обойдётся.
Животные разом занервничали, когда Дик поднялся в небо. Дракон хаотично забил крыльями, организовав непредвиденную качку, его вывела из равновесия разноголосая испуганная команда, которую я тащил с собой. В сердцах я даже пожалел, что не было каюра, чтобы приструнить дракона. Майка вопила громче всех в ужасе от высоты, Жулька скребла когтями и скулила, щенки тоненько визжали, оказавшись без матери в тесном мешке, у меня слезились глаза от ветра и от горя. Под брюхом дракона летела в последний путь Рина. Это было несправедливо и жестоко. Мой мир, потеряв ось, шатался вместе с обалдевшим драконом.
Ничего, вытерплю, лететь недалеко. Неизвестно, что нас ожидает в замке. Я прижал руку к рубахе, где под ней таился перстень на верёвочке. Холодок прополз по спине.
Терпи, Ларри. Мы ещё поборемся, не стоит раскисать раньше времени
Дика я направил в центр тренировочного поля, надеясь увидеть знакомую картину. Сердце ёкнуло в дурном предчувствии, на поле никого не было. Аккуратно посадив Дика, я спустил Жульку с седла, она, трусливо поджав хвост, отбежала подальше от дракона. За Жулькой последовал мешок с щенками. Я отнёс его подальше, чтобы собака смогла облизать без страха своих чад.
Бедная коза орала без умолку, требуя освободить её из плена. Я огляделся, вокруг по-прежнему никого не было. Неизвестность накаляла нервы сильнее прежнего. Где Верг, адепты, драконы? Где все? Какую ловушку они приготовили мне? Что делать? Одеться в броню? Я покрутил головой. Спаситель направил меня сюда. Не бояться злодейских козней глупо. Но и дрожать от каждого звука я не намерен.
Прежде, чем я решу, где похоронить Рину, надо отнести её тело в крио камеру. А вдруг произойдёт чудо? Хотя вряд ли. Я сам свидетель того, как мёртвые тела вытаскивали из крио камеры и ночью втайне хоронили подальше от любопытных глаз. В замке умирали и это не было ни для кого ни потрясением, ни трагедией.
30-3
Глядя по сторонам, я нёс Рину, завёрнутую в простыню к крио корпусу, каждое мгновение ожидая нападения сзади. Под ногами шуршал гравий, я не мог бежать и даже быстро идти, потому что воздух вокруг меня уплотнился в защитное поле. Заслон для врагов, а для меня движение похожее на ход в толще воды. Каждый шаг отдавался стуком в груди. Я ждал. Они не отпустят меня просто так, у них мой сын, моя невеста.
— Эй, Ларри! Постой!
Знакомый голос заставил остановиться. Ко мне от центрального входа спешил Фома. С колотящим сердцем смотрел, как он приближается ко мне. Сейчас узнаю, что эта банда потребует. Тело Рины, завёрнутое в простыню, оттягивало руки, которые требовалось освободить. Я положил тело на землю и вышел вперёд, огляделся. Что задумали противники? Откуда они появятся? Вполне возможно, что засели с огнестрелами на этажах. Запыхавшийся Фома приблизился и, наткнувшись на силовое поле вокруг меня, резко остановился. Он ошарашенно вздрогнул и неожиданно легко при его комплекции встал на одно колено, приложив руку к груди.
— Ларри Идепиус, замок Арм приветствует тебя. Готовы присягнуть на верность своему правителю.
Правителю? Хотят одурачить меня? Я недобро ухмыльнулся. Лучше бы сразу бой, а не это представление.
— Почему в единственном числе? Где остальные… подданные?
Фома замялся. Кажется, он и сам понял, что перегнул палку с присягой.
— Э-м, здесь нас немного. Остальные почти все убежали.
— А заложники?
— Женщины с детьми в замке. Я спрятал их... на всякий случай.
— И Еву с сыном?
— Да.
Странно было слышать это. Ева поверила Фоме или здесь что-то другое? Я исподлобья смотрел на управляющего, пытаясь понять его замысел. Фома съёжился, словно уменьшился в объёме, но взгляд не отвёл. Страх за Еву и сына сковал обручем сердце. Я знал, сделай Фома одно неверное движение или скажи неосторожное слово, я разотру его в порошок. Внутри заворачивалась буря, а мне требовалось другое состояние. Какое? Если бы я знал.